Фальшивая любовь

Часть 2. Глава 7

Мы не спешили. Толпа была просто жуткой, все стремились получить заветный росчерк, фото на память и прикоснуться к кумиру. Я же втайне надеялась, что Арсеньеву это поднадоест, и он объявит о закрытии «шоу». Но я позабыла, какой он ответственный и исполнительный перед публикой – ни за что не уйдёт, пока не распишется для всех желающих. Вот и до нас очередь всё равно дошла. Он расписался Наталье, выслушал её комплименты, с дежурной улыбкой повернулся ко мне…
Я стояла, не шелохнувшись. 
- Привет, - тихо произнёс он, и я автоматически протянула подсунутый мне Натальей листок.
- Евгении, - подсказала ему.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, открыл было рот, словно что-то хотел сказать, но передумал и склонился над листком, чтобы сделать то, что делал за этот вечер уже несчётное количество раз, но упёрся взглядом в мой живот. 
Пару секунд он был в ступоре, а затем медленно поднял глаза и посмотрел на меня.
- Ты…
- Беременна, - подсказала я.
- Эй, ну побыстрей там, - поторопила какая-то нетерпеливая пигалица.
Мы не обратили внимания.
- И ты ничего не сказала? – в его взгляде читалась такая горечь, досада и боль...
Ничего отрицать я не стала. Арсеньев не настолько глуп, два и два сосчитать сумеет и сможет понять, что ребёнок, как ни крути, его.
- Я узнала уже после… - не желая произносить то, что ранило моё сердце, иначе пояснила я.
- Подожди, - скомандовал он. – Не уходи никуда, слышишь?
И столько в его тоне было... всего, разного смешано, что я подчинилась. Безмолвно кивнула и отошла в сторонку.
- Ну что, пойдём? – подлетела ко мне Наталья, обмахиваясь заветным листком с затейливой подписью знаменитости. - О чём это вы говорили?
- Нет, подожди, - попросила я.
- Что такое? – встревожилась она.
Я вдруг представила, как это будет. Объяснять сейчас всё Наталье, потом на работе, снова слышать за спиной сплетни... И ведь ничего не изменится. Он уедет уже сегодня. Мы давно потеряли общую связь...
- А? Да нет, я что-то устала. Пойдём, конечно, - тряхнула головой, отгоняя наваждение и мысли «что, если?».
О чём мы будем говорить? Брак всё равно не склеишь. А нужен ли ребёнку такой отец, который живёт в другом городе и… и всё остальное. По крайней мере, теперь я честна перед Арсеньевым. Он знает, что у него будет ребёнок, но большего ему знать не нужно. Когда захочет – стоит только свистнуть – ему любая родит хоть на заказ: мальчика, девочку, близнецов. А этот ребёнок только мой. И точка.

Не знаю, разыскивал ли меня Арсеньев. Моего адреса в Новосибирске он не знал, как-то незачем было, и теперь это было мне только на руку. Несколько дней после концерта я была сама не своя, стараясь вновь перевести свою жизнь в безмятежное русло. Родители пришли в ужас, когда узнали, куда я ходила в тот вечер, но я строго-настрого запретила им разглашать свою тайну и оповещать Наталью и её мужа. Пусть они по-прежнему ни о чём не подозревают. Арсеньев – это прошлое, и к моему настоящему он не имеет никакого значения. Только вот убеждать близких я могла сколько угодно, но по лицам видела: они всё понимают и чувствуют эту боль вместе со мной. Но я держалась. Рано или поздно эти чувства всё равно притупятся и будет уже не так тяжело. Нужно только время.
А после стало совсем не до воспоминаний. Последний месяц беременности был очень тяжёлым, врачи терзались, что со мной делать: позволить рожать самой или делать кесарево сечение. В итоге решили отправить на диагностику в Москву, за мой счёт, естественно. Но я уже была согласна на всё, потому что просто не могла допустить мысли, что ребёнка вдруг может не стать. Я ведь так привязалась к нему!
Московские доктора единогласно пришли к мнению, что мне необходимо делать операцию. И тогда мама слабо высказалась:
- Женечка, может быть, стоит позвонить Серёже?
Но я категорически отказалась. Он никак не будет связан с моим ребёнком. Разберёмся как-нибудь сами. И я с нетерпением и долей страха ожидала появления своего малыша на свет, надеясь, что всё будет хорошо.
    
Тот день, который перекрыл по важности все предыдущие события моей жизни, я смогла вспомнить с трудом. Было страшно, больно и вместе с тем радостно. Целая гамма чувств копилась в моей душе, и я ждала: когда же, когда наконец случится чудо? И оно случилось! 
Я, правда, не видела дочку целые сутки после операции, так как постепенно приходила в себя и восстанавливала силы. У меня родилась девочка! Когда мне наконец принесли этот крошечный комочек со сморщенным личиком, я едва не расплакалась от переизбытка чувств. Это был мой ребёнок! Долгожданный, выстраданный и такой любимый! Я смотрела на малышку и пыталась понять, какое имя ей подойдёт. Вариантов масса, но ни один из них меня не устраивал полностью.
- Проходите, - услышала я у двери палаты. - Кормление уже закончено.
Я подняла глаза и не могла поверить, что это действительно он. Откуда? Как он узнал?
- Привет, - Арсеньев подошёл ближе, склонился над дочкой и улыбнулся. - Можно я подержу её?
Я не стала спорить и помогла ему поудобнее перехватить малышку. В конце концов, нельзя же быть такой эгоисткой, раз уж он здесь, ведь это и его ребёнок тоже. 
Он с умилением смотрел на дочь, ни на секунду не отрывая глаз, и беспрестанно улыбался.
- Ты уже дала ей имя?
- Нет. Не знаю, какое ей подойдёт.
- Давай назовем её Настей, - предложил он.
Я пару секунд помолчала, подавляя внутренний гнев. Хотелось сделать наоборот, назло ему, воспротивиться, но глупо было бы поступать так: я ведь уже взрослая, мать. А имя мне очень понравилось. Как-то я про него и не вспомнила.
- Хорошо.
С тех пор он появлялся в моей палате каждый день и сразу же после кормления брал дочку на руки до тех пор, пока её не забирали медсестры. После сразу же уходил, но в это время, несмотря на все свои плотные графики, непременно был на месте. Меня это немного раздражало. Не то чтобы я противилась его общению с Настей, просто казалось, что я для него и не существую. Он приходил только к ней, и это, признаться, изрядно задевало моё самолюбие. 
А ещё я недоумевала, откуда он узнал обо всём: что я здесь, в Москве, в этой больнице и собираюсь рожать. Правда, было у меня на этот счёт одно подозрение…
- Мам, - будничным тоном протянула я, подкидывая в ладони гладкий оранжевый апельсин. - Скажи, это ты сообщила Арсеньеву о том, что я здесь?
Она как-то вся напряглась, и я поняла, что попала в точку. Подозрения оказались верны. 
- Мам, ну зачем?
- Женя, он отец! – строго произнесла она. - Как ты не понимаешь! Ваши личные обиды – только ваши, они не должны касаться ребёнка! 
- Мы всё равно скоро вернёмся в Новосибирск, - подвела итог я.
- Увидим, как жизнь сложится, - неопределённо произнесла в ответ мама, и это напрягло меня.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего, просто мне кажется, у вас ещё может всё сложиться, тем более теперь.
- Ни теперь, ни потом ничего не изменится! Он сам разрушил наш брак, и, судя по всему, не чувствует себя виноватым. Он приходит сюда только ради ребёнка, ты что думаешь, я ничего не вижу? 
- Ты просто не даёшь ему шанса. Если бы ты повела себя чуть по-другому, добрее, он бы открылся. Ведь это ты – шея, должна поворачиваться по обстоятельствам!
- Всё, мам, закрыли тему. Пусть ищет себе других дурочек, с меня уже хватит.
Мама не стала развивать эту тему и покорно замолчала. А мне безумно, безумно хотелось поговорить с кем-нибудь о нём, чтобы меня убедили в том, во что я так боялась поверить: всё ещё может быть.