Фальшивая монета

Сцена третья

Через час. Из угла, из своей комнаты, вышла Полина, погасила на столе огонь лампы, комната освещается луною через окно, верхняя часть лестницы – светом из открытой двери Наташиной комнаты. Полина подошла к двери магазина, отступила.

Полина. Кто это? Клавдия – ты?

Наташа (выходит, кутаясь шалью). Это – я.

Полина. Что ты – в темноте?

Наташа. Сижу, смотрю на улицу, там светло, луна. (Положила руки на плечи мачехи, шаль упала на пол.) Слушай, этот… Стогов – кто он всё-таки?

Полина (вздохнув). Был хороший человек, а теперь – негодяй…

Наташа. Негодяй?

Полина. Сама видишь. Я – не виню его, все – так!

Наташа. Негодяй, потому что разлюбил тебя?

Полина (не сразу). Почему ты говоришь – разлюбил? Ведь вот он нашёл меня, явился…

(Молча смотрят друг на друга. Полина снимает со своих плеч руки Наташи – кажется, что она хочет обнять себя её руками, но затем отталкивает их. Идут рядом к окну, не глядя друг на друга.)

Наташа. Завтра – воскресенье…

Полина. Да. А – что?

Наташа. Так. Дни бегут, точно испуганные собаки.

(Стоят у окна.)

Клавдия (осторожно выглянула из двери своей комнаты. Подмышкой – узел, в руке – чемодан. Скрылась. Затем выходит без вещей). Чем любуетесь?

Наташа. Луной.

Клавдия. А я иду к Дуне, ночевать. Она – одна. Тётка её уехала дачу продавать. (Молчание.) Муженьком моим не пахнет? Не видали его?

Наташа. Нет.

Клавдия. Значит – в трактире. Ну, прощайте! Иду. (Ушла в свою комнату.)

Полина. Я тоже уйду, Наташа. Я – спать.

Наташа. Усни. (Нахмурясь, смотрит вслед ей. Идёт к двери магазина, подняла с пола шаль, набросила её на себя, скрылась в магазине.)

Дуня (из двери кухни, осторожно стучит в дверь Клавдии, та – на пороге, шепчутся). Ты мне вещи в окно подай, а я их – через забор.

Клавдия. Он – ждёт?

Дуня. Ну да! Скорее. (Взяла из рук Клавдии узел, ушла. Наташа выглядывает из магазина.)

Кемской (спускается с лестницы, в халате, на голове – шёлковая чёрная шапочка). Наташа! Глинкин! Кто-нибудь есть тут? Никого, когда нужно. Темнота. Экономия. Всегда были люди, но никогда они не были так отвратительны. (Кричит в окно.) Наташа! (Идёт в кухню.)

Бобова (нарядно одетая, из кухни). Не спишь – ходишь? Эх, старость!

Кемской. Никого нет…

Бобова. Ночь всех в сад выманила. Идём, провожу. У меня, батюшка, дельце к тебе. Блудливые языки говорят про меня…

(Ушли. Клавдия вышла из своей двери с вещами, но тотчас бросилась назад. Ефимов и Глинкин с портфелем, выпивший. Ефимов тоже нетрезв.)

Глинкин. Не заметил нас, старый чёрт. Вот – жизнь! За двадцать пять рублей работаю до поздней ночи, а?

Ефимов (мрачно). Все живём плохо. У меня, брат, тоже… кошки в душе. Да. Правильно говорят: любовь – мученье…

Глинкин. Это – когда глупо говорят. Любовь – дело государственное. (Сел к столу. Поднимает кружок под лампой, быстро опустил. Улыбается. Вынул из кармана стекло, вставил в глаз.) Удивительно.

Ефимов. Ничего удивительного нет. Ерунда всё. И – не всякий понимает, что ему надо. Людям надо приказывать: вот чего желайте, а иного – не сметь! Если б я был… (Смотрит на стенные часы.) Где этот чёрт – Лузгин? Хотел придти… (Свистит.)

Глинкин (блаженно улыбаясь, напевает). «Наша жизнь – полна чудес…»

Ефимов. Теперь моноклей не носят.

Глинкин. Что-с?

Ефимов. Не носят моноклей теперь.

Глинкин. Предоставь мне знать эти вещи, а?

Ефимов. Не носят. И это – не монокль, а стекло от дамских часов, я вижу. Дёшево форсишь.

Глинкин. Ты глуп!

Ефимов (встал). Не очень. Нет, я не очень глуп. (Идёт к себе.) Клавдия!

Глинкин (взял со стола монету. Поцеловал). Милая…

Наташа (подошла к нему сзади). Положи на место.

Глинкин (испугался, вскочил, выхватил стекло из глаза. Смеясь, обнял Наташу за талию). Наталия – и так далее. Это – ты делаешь, да? Это – очень мило. Дай щёчку…

Наташа (оттолкнув его). Положи монету на место.

Глинкин. Но – почему? (Сердится.) Ты всё – капризничаешь, душа моя! Это может надоесть мне.

Наташа. Пошёл прочь!

Глинкин. Позволь – что такое?

Наташа. Пошёл прочь, идиот!

Глинкин (оробел). Но – что ж тут такого? Ты положила – я взял. В чём же дело? Наконец, я не могу допустить, чтобы ты кричала на меня… Моё достоинство… Я скажу Кемскому, что ты невозможна…

Наташа (отходя от него). Ничтожество ты…

Глинкин (идя за нею). Ты забываешь, что я – дворянин, и в наше время, когда мы единственно…

Наташа. Уйди! Я тебя ударю… (Бежит вверх по лестнице.)

Глинкин (растерянно). Послушай… Что ж это? Чего ты хочешь?

(Кемской и Бобова идут.)

Кемской (брезгливо отмахиваясь). Ну, довольно, не надо! Я сказал: заплачу тебе. Не надо это – сплетни и всё…