Фальшивая невеста. Свекровь (не) все знает!

Глава 21. Когда нельзя лезть в душу

— Что? — Я в замешательстве смотрю на него, не понимая, в чем дело. — О чем ты говоришь?

Эдвин не отвечает. Он достает носовой платок и яростно трет мое запястье. Кожа начинает гореть от грубого прикосновения.

— Это «Ночные Грезы», — цедит он сквозь зубы, — их ни с чем не спутаешь. Откуда они у тебя?

Я пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко.

— Не понимаю, — бормочу я. — Это просто духи, которые мне дала Фло… Она взяла их у вашей экономки, когда я спросила, чем можно надушиться.

— Это духи Миранды, — глухо произносит Эдвин, отпуская мою руку. В его глазах плещется ярость и боль. — Я же велел все выбросить!

— Тебе не кажется, что пора кое-что рассказать? — сухо спрашиваю, держась за горящее огнем запястье.

— Миранда… она была моей невестой, — начинает Эдвин, голос его полон горечи. Он отворачивается к окну, словно не в силах смотреть мне в глаза. — Мы были помолвлены почти год. Я думал, что знаю ее, что люблю ее.

Молчу и внимательно слушаю. Кажется, мы вышли на новый уровень откровенности, но я не знаю, куда это нас теперь заведет. Он делает глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

— Полгода назад мы поехали на курорт. Там был Габриэль с друзьями. Они позвали нас прогуляться по окрестностям, но Миранда сказала, что устала и проведет вечер в номере. А я… я вернулся в отель раньше, чем ожидали. И застал ее… с другим. Из этой же веселой компании.

«Ого, даже драконам изменяют», — мелькает не вполне уместная, даже чуточку злорадная мысль.

Но я удерживаюсь от замечания, давая ему возможность говорить дальше.

— Я был в ярости, — продолжает он, голос его становится тише. — Я выгнал ее в чем была на улицу, не задумываясь о репутации и сплетнях. А с ним поговорил по-мужски.

«Представляю, сколько переломов осталось у незадачливого любовника после этого мужского разговора», — думаю я, глядя в лицо Эдвина, на котором смешиваются ярость и горечь. Но вслух дипломатично спрашиваю:

— Наверное, был шум?

— Шум — это слабо сказано, — усмехается Эдвин. — К несчастью, ее любовником оказался старший сын баронета Вейсмара. Разразился чудовищный скандал. Газеты пестрели заголовками о бесчестии и предательстве. Родители Миранды были в шоке, но, как ни странно, больше беспокоились о запятнанной репутации семьи, чем о чувствах дочери. Вейсмары, разумеется, тоже были взбешены.

— Ты сильно потрепал их отпрыска?

— Так, чтобы человечишка на всю жизнь запомнил: нельзя брать то, что принадлежит дракону, — в глазах Эдвина блестит мстительная искра. — В итоге светское общество разделилось на два лагеря. Одни сочувствовали мне, обманутому жениху, другие шептались, что я поступил слишком жестоко с Мирандой, выставив ее на посмешище. Слухи, сплетни… Было ощущение, что все участники вывалялись в грязи.

— Жалеешь?

Эдвин на мгновение задумывается, но затем качает головой:

— Нет. Разумеется, кто-нибудь похитрее сделал бы вид, что ничего не произошло, расторг помолвку по-тихому… или даже не придал бы значения этой «шалости», учитывая, что брак с Мирандой был бы очень выгодным союзом. Но вернись я в тот миг, когда открыл дверь в номер и обнаружил их вместе — поступил бы снова точно так же. Они это заслужили.

— Ты недолюбливаешь кузена за то, что он познакомил их? — осторожно навожу разговор на интересующую меня тему.

— О нет, все гораздо серьезнее, — криво улыбается Эдвин. — Он в тот вечер очень старательно развлекал меня, будто хотел задержать, все придумывал поводы прогуляться подольше. А еще он всегда был близким другом Вейсмара и остается им по сей день…

Я молча слушала его исповедь, чувствуя, как в груди нарастает сочувствие. Светский скандал — это всегда грязь и боль, особенно для тех, кто оказывается в самом центре событий. Представляю, как тяжело ему было пережить все это.

— Первое время в голове то и дело всплывала эта картина — их переплетенные тела, ее смех и аромат «Ночных Грез». Хорошо, что я удержался тогда, не перекинулся и не сжег их обоих, — зло усмехается Эдвин. — Скандал был бы еще больше.

— Ты смог сдержаться, это о многом говорит, — поддерживаю его, хотя осознаю, что никогда не пойму, что чувствует дракон.

— Вернувшись домой, я собрал все ее вещи и выбросил. Я не хотел больше ничего, что напоминало бы мне о ней. Запретил всем даже упоминать ее имя. Чувствовал себя преданным и опустошенным. Весь мир казался серым и безрадостным. Мне было стыдно, больно и безумно одиноко. Тогда я впервые всерьез задумался о том, что, возможно, никогда не смогу никому по-настоящему доверять.

— А сейчас?

— Все в порядке. Я больше никому не позволю залезть себе в душу, — жестко продолжает Эдвин, и с меня слетает весь флер сочувствия. — Просто сейчас так сложились обстоятельства, что мне нужно срочно перекрыть весь этот скандал приличной помолвкой. Но пока воспоминания обо всем свежи, ни одна из достойных девиц не рискнет стать моей невестой, а какие попало мне самому не нужны.

— И каков план? — деловито спрашиваю я, чтобы перебить неприятное послевкусие от его слов.

— После того как я получу должность лорда-протектора Сумеречных земель, моей невесте понадобится поправить здоровье, и она отбудет в дальнюю провинцию. Там и поживет по легенде год-другой. А потом ее пошатнувшееся здоровье не позволит выполнить нам обязательства, и помолвку мирно и пристойно расторгнут.