Фальшивая землянка для принцев

Пролог

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Тронный зал. Государство Доминиан.

Кусаю губу — привычка, от которой не смогли отучить ни три года этикета, ни генная коррекция — и заставляю себя думать о чем угодно, только не о том, зачем я здесь. Заставляю себя считать хрустальные подвески на люстре — раз, два, три… сорок семь. Каждая преломляет свет на тысячу осколков, и зал мерцает, словно внутренность драгоценного камня. Считаю узоры на мраморном полу Тронного зала — серебряные вены в черном камне. Нельзя думать о прошлом. Нельзя вспоминать ту девочку, которую отец приказал утопить в озере Забвения восемь лет назад. Ту девочку, которая каким-то чудом выплыла.

Краем глаза замечаю, как алые наги у колонн слегка шевелят своими массивными хвостами, а их чешуя отливает тревожным красным — глубоким, пульсирующим. Ближайший наг поворачивает безупречно красивую голову в мою сторону, и его вертикальные зрачки сужаются.

Проклятье. Они чувствуют мою нервозность. Для них эмоции — это запах, вкус, цвет, нечто осязаемое, что висит в воздухе. Нужно успокоиться, иначе эти змеи учуют что-то лишнее в моих мыслях. Я выдыхаю медленно, сквозь зубы, и представляю тихую воду. Ровную гладь. Ничего под поверхностью.

Рядом со мной девять других претенденток. Каждая — воплощение красоты своей провинции, отточенное до совершенства, как оружие. Рыжеволосая дочь герцога с плавающих островов — кожа полупрозрачная, словно подсвеченная изнутри, и россыпь веснушек, похожих на созвездия. Белокожая наследница торговой гильдии — холодная, как фарфоровая статуэтка. Смуглая красавица с южных плантаций специй — от нее пахнет корицей и чем-то темным, терпким, незнакомым, и она единственная стоит так, будто тронный зал построили для нее.

Ранее мне бы не тягаться с такими претендентками.

Но не теперь. Теперь я — из столичной семьи Доминиона. Ранее украденная и после спасенная землянка от рабства и унижений, чудом оставшаяся живой и невредимой. Идеальная во всех отношениях благодаря генной модификации и хитрости, которая стоила мне двух лет боли — настоящей, выворачивающей наизнанку боли, когда кости перестраивались по ночам, а кожа горела так, словно ее снимали и натягивали заново.

— Их Величества принцы Кайен и Эллар Доминионские! — голос герольда разносится под сводами зала, усиленный акустическими кристаллами, вживленными в стены, и мы все синхронно опускаемся в глубоком поклоне.

Я считаю удары собственного сердца.

Пока королева произносит приветственную речь, я исподтишка разглядываю ее сквозь ресницы. Она выглядит вживую еще лучше, чем я видела на фото, — и это пугает. Скулы высокие, жесткие, словно вырезанные из того же камня, что и колонны вокруг. Глаза — темный янтарь с вертикальными прожилками золота. Она не красива и безупречна, и от этого по спине бежит холодок. Ей едва исполнилось пятьдесят лет — для этой расы это расцвет сил, время, когда тело набирает полную мощь, а разум становится острым, как монофиламентная нить. Король рядом с ней выглядит еще моложе благодаря генетическим модификациям, доступным тут только правящей династии. Он молчит, но его присутствие ощущается физически — как давление воздуха перед грозой.

— Мы собрали вас здесь не для того, чтобы найти временную забаву для наших сыновей, — ее голос слышится негромко, но безумно четко, каждое слово. — Доминиану нужна не просто принцесса. Нужна та, что станет единым целым с нашими наследниками. Та, что разделит не только их ложе, но и бремя власти, когда придет время.

Пауза. Тишина такая плотная, что я слышу, как потрескивают энергетические контуры в стенах.

— И да, я говорю во множественном числе. Наш древний закон гласит, что братья правят вместе и делят одну судьбу на двоих. Одну корону. Одну жену.

Слышу, как кто-то из девушек едва слышно ахает — кажется, рыжеволосая. Южанка чуть приподнимает бровь, и только. Наследница торговой гильдии бледнеет еще сильнее, хотя казалось — куда уж. Я же сжимаю кулаки под складками церемониального платья, вдавливая ногти в ладони, чтобы удержать лицо.

Я знала.

Я всегда знала, что они выберут одну жену на двоих.

Я всегда на это рассчитывала.

Сердце стучит ровнее. Внутри что-то тихо, страшно, торжествующе разворачивается — как пружина механизма, который я заводила восемь долгих лет.

— Выбор остается за принцами, — продолжает королева. — Они вольны оставить лишь тех, кто покажется им… интересными.

Это слово она произносит так, словно пробует на вкус. Словно оно означает гораздо больше, чем я могу понять прямо сейчас.

Двери в дальнем конце зала распахиваются — тяжелые, литые из темного металла, с гравировкой, изображающей двух переплетенных змей, — и я забываю как дышать.

Они входят синхронно, как две половины одного целого. На мгновение мне кажется, что воздух в зале становится гуще, тяжелее, словно само пространство прогибается под их присутствием.

Кайен — темноволосый, с острыми чертами лица и черными глазами, в которых нет дна. Только тьма и что-то холодное, оценивающее на самом ее краю. Эллар — его полная копия: темные волосы с серебристым отливом, более теплые, немного золотистые глаза.

Даже в их движениях, в повороте головы, в хищной грации — они абсолютно идентичны, хоть они не братья-близнецы, но держатся одинаково ровно и уверенно. Два хищника, выросших в одной стае. Два клинка из одной стали.