Фальшивая жена, настоящая семья

Глава 7.

Неделя пронеслась вихрем забот. Маркус, с головой погруженный в дела, казался недосягаемым, а я старалась стать его тенью, вникая во все мелочи, чтобы хоть немного облегчить его ношу, и хотя бы так показать степень моей благодарности ему. Мари не видела, но ее лучистый взгляд нет-нет да и всплывал в памяти. Иногда же чувствовала на себе задумчивый взгляд Маркуса, но он тут же отводил глаза, словно я нечаянно заглянула ему в душу. И ко всему этому примешивались едкие шпильки коллег. Каждый считал своим долгом отметить "особое отношение" ко мне, отпуская сальные шуточки. Бывали моменты, когда хотелось бежать к боссу и жаловаться, но я понимала, что это как в школе: нажалуешься учителям на буллинг – станет только хуже. Вот и отшучивалась, делала вид, что не слышу, а потом приходила в себя в кабинете, с трудом сдерживая слезы. Пару раз, после особо "остроумных" замечаний бухгалтерши, все же не выдерживала и рыдала в три ручья.

В один из таких дней, когда я, сидя в кабинете, пыталась унять дрожь в руках после очередной колкости, в дверь постучали. Судорожно вытирая слезы, я хрипло выдавила:

– Войдите.

В комнату заглянул Маркус. Его внимательный взгляд сразу же считал все. И красные глаза и мое хлюпанье носом.Было очевидно, что скрыть свое состояние невозможно. Это был предел.

– Валерия, что случилось? – тихо спросил он, прикрыв за собой дверь. – Вы выглядите расстроенной.

Я попыталась выдавить улыбку, но получилось что-то жалкое.

– Все в порядке, просто устала немного, – пробормотала я, до последнего цепляясь за ложь.

– Не надо мне врать, – Маркус подошел ближе и присел на край стола. – Я вижу, что что-то не так. Пожалуйста, расскажите мне.

Я глубоко вздохнула и, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что ужасно стыдно было жаловаться и ябедничать, начала рассказывать о ядовитых уколах коллег, о том, как стараюсь не обращать внимания, но иногда просто не выдерживаю. Маркус слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он помолчал немного, а потом сказал:

– Я понимаю, как вам тяжело. Но я не позволю, чтобы вас обижали. Сейчас же проведу собрание и сделаю всем внушение. А если это не поможет, буду принимать более серьезные меры. Никто не имеет права портить вам настроение.

Я благодарно посмотрела на него. Его слова стали бальзамом на душу. Мне стало немного легче от того, что он меня выслушал и предложил свою помощь. Впервые за эту неделю я почувствовала, что не одна, что у меня есть поддержка.

Собрание он провел без моего участия, отправив меня по делам за пределы офиса. Но когда я вернулась, сразу же ощутила на себе волну неприязни. Сперва не понимала в чем дело, но за обедом в кафе, расположенном на одном из этажей офисного центра, мне все объяснили. Эх, жаль, что я не взяла обед с собой, как обычно, а была вынуждена обедать там.

Я не решилась ни к кому подсесть, чувствуя себя под прицелом злобных взглядов, но это, как назло, подстегнуло компанию во главе с бухгалтершей подойти ко мне.

– Ну что, Лерочка, настучала на нас немцу? – такой злости и ненависти я от нее не ожидала.

– Никому я ничего не стучала, – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливаются краской от стыда, словно я совершила что-то постыдное. И что она ко мне прицепилась? Что я ей сделала, что она вцепилась в меня, как бульдог в кусок мяса? На трех ближайших столиках воцарилась тишина, все замерли, прислушиваясь к тому, что я скажу, что отвечу. – Шли бы вы обедать, – у меня уже сдавали нервы от напора этой дамы.

– Ну конечно, никому и ничего, – саркастически скривилась бухгалтерша. – Только нас всех сегодня собрали и предупредили, что ты теперь на особом счету. Это ты как объяснишь?

– Да с чего вы взяли, что я вам что-то должна объяснять? – я чуть не задохнулась от ее наглости.

– Да потому что ты работаешь в коллективе, и если ты плюешь на коллектив, он утрется, но если коллектив плюнет на тебя, ты захлебнешься, – и женщина окинула взглядом столики вокруг, занятые коллегами, которые притихли и с любопытством наблюдали за этим представлением, словно пришли в театр и заняли лучшие места.

– Ни на кого я не плевала и на себя плевать не позволю, – я нахмурилась и строго посмотрела на нее.

– Ах, вот как заговорила! – бухгалтерша прищурилась. – Ну-ну, посмотрим, надолго ли тебя хватит. Думаешь, Маркус будет тебя вечно защищать? Он мужчина, а ты сегодня есть, а завтра придет на твое место другая. Или ты уверена, что у тебя есть что-то такое, чего не будет у вновь пришедшей?

– Мне противны ваши намеки, – я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и, не выдержав откровенного хамства и оскорблений, вскочила со своего места.

– Противно ей, вы посмотрите! – продолжала злорадствовать собеседница. – Ты бы в квартирке-то не сильно обживалась, а то он скоро новую пассию найдет и даст тебе коленом под зад, а туда новую деваху поселит.

Естественно, бухгалтерша знала про квартиру, так как все счета и платежи шли через нее. И теперь о том, что я живу в квартире, которую мне арендовал Маркус, знали все, так как зрители этого спектакля тут же начали шептаться и обсуждать эту новость. И именно поэтому они пропустили, как за спиной у поборницы интересов коллектива появился глава этого самого коллектива.

– Татьяна Павловна, вы как-то неправильно истолковали смысл нашего сегодняшнего собрания или, может, предположили, что я шутил? – Маркус произнес это в гробовой тишине. Казалось, все посетители кафе, даже не сотрудники нашего офиса, перестали жевать и греметь приборами о тарелки, а внимательно слушали, что же будет дальше.