Фальшивомонетчики

Фальшивомонетчики

В приятный солнечный сентябрьский день я не спеша шел с тренировки по плаванию по кленовой аллее, в мышцах ещё чувствовалась приятная усталость. Воздух был прозрачным и слегка прохладным. Легкий ветерок ласково обдувал лицо, разгоряченное после напряженной тренировки. Деревья только начинали примерять осенние наряды, покрываясь легкой позолотой, некоторые листья уже сверкали на солнце, как золотые монетки. На бескрайней синеве неба рассыпались белые облака, словно невесомые корабли, плывущие по небесному океану. Настроение у меня было приподнятое: сегодня мне удалось показать неплохой результат, внутри разливалась тихая радость — ощущение победы над собой.

Подходя к дому, я заметил на скамейке недалеко от подъезда своих друзей. Они сидели молча и внимательно наблюдали за всеми прохожими. Санек заметил меня первым, махнул рукой, как бы призывая подойти. Я направился к своим друзьям, не стал садиться к ним на скамейку, сходу поинтересовался их не совсем обычным поведением.

- Что-то вы, пацаны, странно себя ведете: молчите, сидите, как на пионерском собрании?

Санёк загадочно улыбнулся, слегка махнул головой в сторону Серёги.

- Серёга придумал прикол, видишь, возле лифта лежит пять рублей?

Я присмотрелся и действительно увидел свернутую вчетверо пятирублевую купюру.

- Ну и в чем тут прикол?

- Сейчас увидишь.

К лифту подошел мужчина лет тридцати пяти — сорока. Он остановился, прищурился, стал внимательно смотреть на эту купюру, как бы разглядывая ее. Свет возле лифта был тусклым, едва пробивался сквозь закопченный плафон. Нагибаться за ней не стал, легким пренебрежительным жестом пнул носком кроссовка, словно это был камешек, и, не оборачиваясь, пошел дальше.

— Эх… — вздохнул Серега, — неужели не получилось?

Санек подбежал к этой купюре и снова ее передвинул на видное место.

Я продолжал с недоумением смотреть на своих друзей, которые решили так просто подарить прохожим свои пять рублей.

Примерно через минуту к лифту подошла Зуля. Она проживала в нашем доме, но училась в другом городе в специальной школе для детей с трудностями в развитии, в пятницу приезжала домой к родителям. Худощавая, черноволосая, с карими глазами, с короткой стрижкой, в легком цветастом платье — она выглядела почти как обычная девочка. Нельзя сказать, что она была совсем недоразвитым ребенком: при обычном общении ее задержка в развитии никак не проявлялась. Правда, на наши розыгрыши она часто попадалась, мы даже любили ее подкалывать из-за ее бурной, а порой агрессивной реакции.

Мы сделали вид, что ее не замечаем. Она внимательно посмотрела на нас, но ничего подозрительного не заметила. Когда она подошла к лифту, сразу увидела пятирублевую купюру, нагнувшись, подняла ее с пола. Развернув, она стояла неподвижно, как вкопанная, несколько секунд. Серега и Санек не выдержали и разразились хохотом. Зуля, как бешеная кошка, посмотрела на нас.

— Придурки! Заняться нечем! — выпалила Зуля.

В это время к лифту подошел милиционер, мы хорошо его знали: это был отец Дениса, проживавшего тоже в нашем доме, но он на два года был младше нас. Отношения с его отцом у нас тоже были напряженные…

— Товарищ милиционер, — бросилась к нему Зуля, — эти пацаны фальшивые деньги рисуют! Посмотрите!

Зуля протянула «пять рублей» милиционеру.

Я тоже подошел к милиционеру посмотреть на эти «пять рублей».

Милиционер с любопытством взял эту бумажку, развернул ее и словно застыл.

Оказалось, что Серега нарисовал только одну четверть пятирублевой купюры, остальную ее часть занимала художественно нарисованная фига с четко прорисованными деталями: даже волоски были нарисованы. Выглядела она очень натурально, наверху купюры было что-то написано.

Милиционер медленно, но достаточно громко прочитал вслух: «На, выкуси!».

После слов «На, выкуси» раздался истерический смех Сереги и Санька. Они так громко и заразительно стали смеяться, что я не сдержался и тоже начал хохотать. Громче всех смеялся Санёк; к нему и подошел милиционер, взяв его за руку, потом взял Серегу.

— Видно, настало время поставить вас на учет в инспекции по делам несовершеннолетних! После этих слов милиционер потащил их за руки в сторону отдела милиции.

— Я тоже пойду в милицию, — закричала Зуля, — свидетелем буду!

— Товарищ милиционер, это ведь была шутка! — пытался оправдываться Санёк.

— Слишком много шуток у вас накопилось. Забыл, как моего сына две недели назад обманули? Поменяли пять нарисованных рублей на пять настоящих! Аферисты! Фальшивомонетчики!

Санёк продолжал отстаивать свою правоту:

— Никто его не обманывал, у нас такая игра была, он сам к нам пришел! Весь дом играет в эту игру, даже из соседних домов к нам приходили! Мы ему за эти нарисованные деньги настоящие полезные вещи и сладости продавали!

— Конечно, настоящие, кто бы у вас купил ненастоящие, но стоили они почему-то в три раза дороже, чем в магазине! А деньги вы меняли один к одному: за настоящий рубль давали один нарисованный.

— Так это же игра, мы их красиво упаковывали, да и попробуй купи в магазине те, которые мы продавали! У нас за нашу работу тоже должна какая-то прибыль быть, мы же не зря работали. В магазин ходили, в очереди стояли. Вы же сами все видели: когда обратно пришли забирать деньги Дениса, мы вам сразу все отдали! Да и вы же тоже покупаете некоторые вещи не в магазине! Мы вас вчера в гражданской одежде видели, в джинсах! В магазинах их не продают, небось тоже в три раза дороже заплатили, ничего, не разорились!