Фальшивые ноты нашей симфонии

Глава 6. Пауза в fermata

Алиса сидела на ступеньках консерватории, сжимая в руках письмо о зачислении. Солнце слепило, но она не могла оторвать взгляд от строчки: «Рекомендована к зачислению на факультет джазовой импровизации». Мамин кулон теплился на груди, будто одобрительно улыбался.

— Ты должна была это сделать, — прошептала она, представляя, как мама хлопает в ладоши где-то среди облаков.

Телефон завибрировал. Марк. Его сообщение состояло из одной ссылки — трансляция концерта через час. Алиса улыбнулась, поправляя медиатор на шее, и встала. Пора возвращаться к той Алисе, которая умеет ждать.

Концерт Марка начинался в подпольном клубе за тысячу километров. Он нервничал, как никогда: гитара казалась чужой, а тексты песен — слишком откровенными. На репетиции отец (новоявленный «менеджер») советовал убрать строки про «девушку с глазами как диссонанс», но Марк хлопнул дверью.

— Ты готов? — отец заглянул за кулисы, пахнущий дорогим парфюмом и виной.

— Нет, — Марк затянулся сигаретой, глядя на фото Алисы на экране телефона. Она прислала его сегодня: стоит у рояля в красной пачке, смеётся.

— Выбирай: или играешь мои песни, или возвращаешься в ту помойку, где я тебя нашёл.

Марк бросил сигарету, не докурив.

— Я играю своё.

Алиса смотрела трансляцию на старом ноутбуке в своей комнате. Экран мигал, звук хрипел, но когда Марк вышел на сцену в чёрной коже и с гитарой, обмотанной красным скотчем, она замерла.

Он запел. Не о бунте, не о боли. О девочке, которая научила его слышать тишину.

«Ты — пауза в моей фермате,
Где время течёт иначе.
Я ловлю каждое «до» и «ля»,
Но без тебя — всё фальшиво...»

Алиса прижала ладонь к губам. Это были их стихи из порванного блокнота. Марк допел куплет, сорвал гитару и ушёл со сцены под грохот непонимающих аплодисментов.

— Идиот, — засмеялась она сквозь слёзы. — Прекрасный идиот.

Артём слушал концерт через открытое окно музыкального колледжа. Он стоял у рояля в пустом классе, повторяя гаммы. Новый педагог говорил, что у него «техника робота», и требовал страсти.

— Страсть, — фыркнул Артём, ударив по клавишам. — Как будто это можно включить по щелчку.

На последних аккордах трансляции он вдруг заиграл что-то резкое, бунтарское. Ноты рвались наружу, как весенний лёд. В дверях замерла девушка с розовыми волосами — новенькая из театрального.

— Это твоё? — она прислонилась к косяку, жуя жвачку. — Похоже на крик души.

Артём покраснел, захлопнув крышку.

— Нет, это... Шопен.

— Врёшь, — она прыгнула на подоконник, болтая ногами. — Дай я научу тебя лгать лучше.

И почему-то он не стал прогонять её.

Марк звонил поздно. Алиса подняла трубку на первом гудке, услышав за кадром крики его отца.

— Я ухожу, — сказал Марк, и в голосе его звенела свобода. — Возвращаюсь к сестре. И... к тебе. Если ещё...

— Лети, — перебила Алиса. — Я научусь ждать.

Они молчали, слушая дыхание друг друга. Потом Марк засмеялся:

— Сыграй мне что-нибудь.

Алиса подошла к роялю. Не к маминому, а к новому — подержанному, с царапинами. Она сыграла начало джазовой импровизации, но вдруг перешла на мелодию из их дуэта.

— Это наше, — прошептал Марк.

— Наше, — согласилась Алиса.

На рассвете Артём вышел из колледжа с розоволосой девушкой — Ликой. Она болтала без умолку, а он слушал, впервые замечая, как пахнет сирень в апреле.

— Эй, меланхолик! — Лика толкнула его плечом. — Завтра приходи на репетицию нашей группы. Будем разбивать гитары и сердца.

— Я играю классику, — пробормотал Артём, но в кармане уже искал ручку, чтобы записать адрес.

Алиса в это время засыпала с телефоном у сердца, где в наушниках тихо играла запись Марка. Где-то между сном и явью ей приснилось, что они встретятся под часами на вокзале, как в старых фильмах. И он скажет: «Ты моя единственная настоящая нота».

А она ответит: «Ты — мой вечный диссонанс».

И это будет идеально.

P.S. Через месяц Алиса найдёт в почтовом ящике чёрный блокнот. На первой странице будет написано: «Доработай вместе со мной». А под окном засигналит такси, из которого вывалится Марк с гитарой и криком: «Срочно нужна пианистка для мирового турне!» Но это уже начало новой симфонии.