Фальшивые ноты нашей симфонии

Глава 8. Несыгранный блюз

Алиса сидела на краю рояля, перебирая конверт с билетом в Париж. Марк стоял у окна, спиной к ней, куря вполуха — он снова начал, хотя клялся бросить. Дым клубился между ними, как немое обвинение.

— Месяц — это не навсегда, — сказала она, глядя на его затылок, где прядь волн выбилась из хвоста.

— Для меня месяц без тебя — как год в мажоре, — он резко повернулся, швырнув окурок в стакан с водой. Шипение оглушило тишину. — Ты уедешь, влюбишься в какого-нибудь француза с акцентом...

— Не смей! — Алиса вскочила, сбив ноты на пол. — Ты думаешь, я не боюсь? Но это шанс...

— Шанс для кого? — Марк ударил кулаком по крышке рояля. Струны вздрогнули, издав жалобный звон. — Для тебя? Или для твоей мамы, которая даже мёртвая диктует тебе, как жить?

Она замерла, словно получила пощечину. Марк тут же пожалел, но было поздно. Слова, как ядовитые ноты, уже отравили воздух.

— Уходи, — прошептала Алиса, сжимая билет так, что бумага врезалась в ладонь.

Он ушёл, хлопнув дверью. На лестнице встретил Катю, которая несла суп маме.

— Опять разрушаете друг друга? — спросила сестра, но Марк прошёл мимо, не ответив.

Артём прятал лицо за бас-гитарой, пока Лика настраивала усилитель. Её розовые волосы пахли клубникой и бензином.

— Сегодня играем «Балладу о потерянном медиаторе», — объявила она, закусывая губу пирсингом. — Ты будешь петь.

— Что? — Артём чуть не уронил инструмент. — Я... я не...

— Ты пишешь тексты лучше, чем я вру, — Лика прыгнула на барабанную установку, сбив тарелку. — Или боишься, что твоя принцесса услышит?

Он покраснел. Алиса не приходила на их концерты, но Лика знала, как бить в больное.

— Ладно, — Артём снял очки, протирая их. — Но только если ты...

— Перестану целовать тебя без спроса? — Лика ухмыльнулась. — Ни за что.

Репетиция превратилась в хаос. Артём пел, срывая голос, Лика била в барабаны, как в стену, а новый гитарист Рома выл в микрофон. Но когда Артём крикнул: «Ты — незакрытый аккорд в моей партитуре!», все замерли.

— Бля, — сказал Рома. — Это гениально.

Лика молча подошла к Артёму, смахнула с его щеки каплю пота и выпила её с губ.

— Теперь ты рок-звезда, — прошептала она.

Алиса пришла в консерваторию ночью. В пустом зале, под светом аварийной лампы, она играла Шопена. Того самого, которого мама считала эталоном. Но пальцы сами переходили на джазовые импровизации, сливаясь с каплями дождя за окном.

— Так и сбежишь? — раздался голос из темноты.

Отец стоял в проходе, держа два стакана какао. Он сел рядом, поставив один на рояль.

— Мама... — начала Алиса.

— Мечтала, чтобы ты была счастлива, — перебил он. — А не стала её копией.

Он достал из кармана старую фотографию: мама смеётся в рваных джинсах, сидя на крыше поезда. На обороте надпись: «Играй громче, чем страх».

— Она ехала автостопом на свой первый конкурс, — улыбнулся отец. — Украла мой паспорт, чтобы пересечь границу.

Алиса рассмеялась сквозь слёзы. Какао оказалось с коньяком.

Марк брёл по промозглым улицам, заходя в каждый бар с живой музыкой. В четвёртом нашёл Артёма, который тушил в углу своё первое похмелье.

— Она уезжает, — Марк плюхнулся рядом, заказав виски.

— А ты остаёшься, — Артём попытался сфокусироваться на его лице. — Как я.

— Ты же любишь её.

Артём засмеялся, размазывая тушь, которую Лика накрасила ему «для бунта».

— Люблю. Но иногда... — он икнул, — нужно стать диссонансом в чужой мелодии, чтобы найти свою.

Марк задумался. Где-то за стойкой девушка пела блюз о разбитых сердцах. Он вдруг схватил гитару у музыканта и вышел на сцену.

— Это для Алисы, которая, блин, лучше всех! — крикнул он в микрофон.

Зал завыл от восторга, когда он заиграл кавер на Цоя, переплетая его с их общей мелодией. Артём, сползая под стол, снимал всё на телефон.

Утром Алиса нашла Марка спящим под дверью. Он прижимал к груди её старую туфлю, украденную когда-то «на память».

— Идиот, — она опустилась рядом, отбрасывая билет в Париж на пол.

— Гений, — пробормотал Марк, не открывая глаз. — Я сочинил песню. Про тебя.

Она легла рядом, вложив ладонь в его. На полу, среди мусора и нот, билет в Париж покрывался пылью.

P.S. Лика в это время воровала со стола Артёма текст новой песни. Название гласило: «Девушка, которая научила меня молчать». Она дописала приписку красной помадой: «А я научу тебя кричать» — и засунула листок ему в карман куртки. Завтра он найдёт его перед вылетом в Париж, куда Алиса так и не позвала.