Фальшивые ноты нашей симфонии

Глава 9. Импровизация в миноре

Алиса развернула письмо из Парижа во второй раз, будто от повторного прочтения ответ мог измениться. «Дуэт «Вельская & Корнев» приглашается к участию». Их фамилии стояли рядом, как две ноты в одном аккорде. Но Марк исчез. Три дня ни звонков, ни сообщений — только гитара, оставленная у неё в комнате, напоминала о его существовании.

— Ты ему нужна, — Катя ворвалась без стука, бросив на стол пачку сигарет с надписью «Выбрось, пожалуйста». — Он снова живёт на вокзале. Говорит, не хочет мешать твоему «великому будущему».

Алиса сжала конверт. Пора заканчивать эту игру в прятки.

Марк спал на скамейке в зале ожидания, прикрыв лицо кепкой. Гитара лежала рядом, обмотанная скотчем — видимо, её пытались украсть. Алиса села рядом, тронув его плечо.

— Я не поеду, — сказала она, не дав ему заговорить.

— Врёшь, — Марк не открыл глаз. — Ты вся дрожишь, как струна перед концертом.

Она взяла его руку, прижав к своему сердцу. Оно билось часто, но теперь не только из-за Парижа.

— Ты прав. Я боюсь. Но не французов... — она замялась, — а что мы сломаем это. Нас.

Марк сел, скинув кепку. Его глаза были красными, будто он не спал неделями.

— Я видел, как мама угасала, пытаясь угодить всем. Не хочу быть тем, кто погасит тебя. — Он достал из кармана смятый листок с расписанием рейсов. — Я купил билет. На тот же день. Если... если ты ещё хочешь дуэт.

Алиса рассмеялась сквозь слёзы. Он прокрался в её ноутбук, пока она спала, нашёл её маршрут и купил билет без копейки — как всегда, напролом.

— Ты невыносим.

— Зато твой, — он поймал её губы в поцелуе, солёном от её слёз и его бессонных ночей.

Артём прятал гитару в кладовке, когда Лика ворвалась с мокрым от дождя плакатом: «Рок-фест! Мы хедлайнеры!».

— Отменяем, — сказал он, не оборачиваясь. — У меня экзамен по теории музыки.

Лика швырнула плакат в стену.

— Ты снова бежишь! От сцены, от меня, от себя! — Она схватила его за руку, показывая шрам на запястье — тонкую линию, похожую на нотный стан. — Видишь? Это я пыталась стать «идеальной» для родителей. Теперь я живу так, будто каждый день — последний аккорд. А ты... — её голос дрогнул, — ты до сих пор играешь в тени.

Артём молча поднял гитару. Его пальцы сами заиграли мелодию, которую Лика пела в их первой песне.

— Завтра, — сказал он, — я спою это на фестивале. Но только если ты...

— Перестану кричать? — Лика ухмыльнулась, но в глазах стояли слёзы.

— Будь моим диссонансом.

Алиса стояла перед маминым роялем, перебирая старые ноты. В конверте из Парижа лежали два билета. Дверь скрипнула — отец вошёл с коробкой, засыпанной пылью.

— Мама хотела отдать это тебе в восемнадцать, — он протянул ей дневник с обложкой из кожи. — Но, думаю, сейчас нужнее.

На первой странице было написано: «Если читаешь это, я, наверное, уже не могу обнять тебя. Но ты обними мир за меня. Играй громко. Люби без страха».

Алиса прижала дневник к груди. За окном засигналила машина — Марк ждал, высунувшись из такси с гитарой в руках.

— Пап, я...

— Лети, — отец обнял её, пахнущий краской и домашним хлебом. — А я научусь слушать джаз.

В аэропорту Марк вытащил из чехла две гитарные струны, связанные в браслет.

— Чтобы не терять ритм, — он закрепил его на её запястье.

— И чтобы помнить, что диссонанс — это тоже музыка, — добавила Алиса, надевая ему на шею свой кулон.

Когда самолёт взлетел, она открыла мамин дневник. На последней странице была запись: «Сегодня встретила мужчину, который ненавидит классику. Возможно, он научит меня импровизировать». Рядом — фото отца с гитарой и маминым смехом.

P.S. Артём вышел на сцену рок-феста в очках и строгой рубашке. Лика, вся в шипах, прошептала: «Ломай их!» — и ударила в барабаны. Он запел. Толпа затихла, потом взорвалась рёвом. Где-то в первых рядах Катя снимала видео для Марка, а Алиса, уже над облаками, слушала запись в наушниках, сжимая руку Марка. Их симфония только начиналась.