Фальшивые ноты нашей симфонии

Глава 11. Динамика форте

Возвращение в Москву встретило их снежной бурей. Алиса, спящая на плече Марка в такси, вздрогнула, когда колёса заскользили по обледеневшей дороге. В кармане её куртки жужжал телефон — лейбл присылал пятое за сегодня сообщение с пометкой «СРОЧНО».

— Ты посмотришь? — Марк потянулся к её телефону, но Алиса резко одёрнула руку.

— Позже. — Она прижала лоб к холодному стеклу, наблюдая, как снег хоронит знакомые улицы. Победа в Париже, мировой тур, внезапная слава — всё это застучало в висках тяжёлым метрономом.

Артём встретил их у подъезда, закутанный в шарф до глаз. Лика прыгала рядом, размахивая бутылкой шампанского.

— Наши звёзды! — крикнула она, обнимая Алису так, что та чуть не упала в сугроб. — Вы видели, как вас разорвали в трендах?

Марк молча нёс чемоданы в лифт. Артём, заметив его напряжение, взял гитару:

— Ты...

— Не начинай, — Марк резко нажал кнопку этажа.

В квартире пахло пирогом — отец Алисы устроил праздничный ужин. Катя, теперь официально их «менеджер», разложила на столе контракты с лейблом.

— Они хотят вас на обложке Rolling Stone. И сольный альбом к туру. — Она тыкала в пункты ярко-розовым маркером. — Но есть условие...

Алиса уронила вилку. Условие краснело жирным шрифтом: «Публичные отношения обязательны для промоушена».

— То есть мы... — Марк медленно поднял глаза.

— Должны продолжать быть идеальной парой. Даже если... — Катя покосилась на Алису, которая вдруг стала изучать узор на скатерти.

— Даже если мы перестанем быть ей, — закончил Марк. Его нож с грохотом упал на тарелку.

Ночью Алиса прокралась на крышу. Марк уже был там, запуская в небо бумажный самолётик из страницы контракта.

— Помнишь, как мы сожгли первый договор с директором школы? — Он поймал её взгляд. — Сейчас бы спички...

— Мы не можем всё сжигать, — Алиса присела рядом, заворачиваясь в его худи. — Этот тур... Это шанс.

— Для кого? — Марк повернулся к ней, и в его глазах горело что-то опасное. — Ты слышала, что они предлагают? Дуэт «Сказочные влюблённые»? Дурацкие интервью о нашей «истории любви»? Мы превращаемся в попсу!

Она взяла его дрожащие руки, ощущая мозоли от струн.

— А что, если... — она вдохнула морозный воздух, — мы сделаем это по-своему? Сломаем их шаблон.

Снизу донёсся рёв мотоцикла. Лика, визжа, пронеслась по улице, таща за собой Артёма в рваной куртке.

— Видишь? — Алиса улыбнулась. — Даже Артём меняется.

Марк вдруг расстегнул гитарный чехол. Его пальцы вывели яростный рифф, который эхом разнёсся над спящими домами.

— Тогда начинаем бунт.

Первое интервью они давали в студии с розовыми стенами и пластиковыми кактусами. Ведущая, сверкая зубами, улыбнулась в камеру:

— Расскажите, как вы сохраняете романтику в турне?

Марк взял микрофон:

— А мы её не сохраняем. — В зале повисла тишина. — Мы ругаемся из-за аранжировок, спорим о громкости, иногда бьём посуду. — Он обнял Алису за плечи, игриво дёрнув её за чёлку. — Но после каждого скандала рождается новая песня.

Алиса засмеялась, подхватив игру:

— Он забыл сказать, что спит в носках. И храпит.

Эфир взорвался. Катя за кулисами рвала на себе волосы, а продюсер лейбла матерился в трубку. Но к утру хэштег #НастоящаяЛюбовьДиссонирует был в топе.

На первом концерте тура в Берлине Алиса вышла в платье с разорванным шлейфом, а Марк — в смокинге поверх рваной футболки. Они играли хард-рок версии классики, перемежая их джазовыми импровизациями. Зал сначала замер, потом взорвался овациями.

— Это безумие! — кричал продюсер за кулисами. — Но они собирают стадионы!

Артём сидел в гримёрке Лики, слушая трансляцию. Она рисовала ему на щеке ноту чёрным лайнером.

— Ты тоже мог бы быть там, — сказала она неожиданно.

— Я здесь, — он поймал её руку. — И это... правильно.

Лика прижала его ладонь к своему сердцу:

— Знаешь, почему я тебя целую без спроса? Потому что ты единственный, кто молчит громче, чем мои барабаны.

Они пропустили второй акт, запершись в подсобке. На стене кто-то оставил граффити: «Любовь — это немой крик».

Весенний Париж встретил их цветущими каштанами. Алиса стояла на мосту, бросая монетку в Сену. Марк снимал её на старый плёночный фотоаппарат, купленный на блошином рынке.

— Твоя мама тут была, — он обнял её за талию. — Теперь ты.

— Мы, — поправила Алиса, поворачиваясь к нему. — Это наша история.

Он поцеловал её, пока камера висела на шее, щёлкая наугад. Плёнка позже покажет смазанные кадры: смех, объятия, две фигуры на фоне Эйфелевой башни, слившиеся в один силуэт.

Возвращаясь в отель, они наткнулись на уличного музыканта, игравшего их песню. Марк достал гитару, сев рядом. Алиса подпевала, а прохожие бросали евро в открытый футляр.

— Вы счастливы? — спросил старик с аккордеоном.

— Нет, — ответил Марк.

— Но мы живы, — добавила Алиса.

P.S. В ту ночь лейбл прислал новый контракт. Вместо условия о «публичных отношениях» стояла надпись: «Сохраняйте диссонанс». Катя приписала красным: «Вы победили». Алиса сожгла конверт в ванной, наблюдая, как пепел кружится в воздухе, как те самые ноты из их первой фальшивой симфонии.