Фальшивые ноты нашей симфонии

Глава 12. Крещендо молчания

\Концерт в Нью-Йорке должен был стать триумфом. Вместо этого Алиса стояла за кулисами, слушая, как Марк разбивает гитару о стену. Осколки дерева задели её щеку, оставив тонкую царапину.

— Хватит! — она схватила его за руку, прежде чем он швырнул в монитор стакан с виски. — Ты снова пьёшь. Почему?

Марк вырвался, его глаза блестели неестественным блеском.

— Потому что я задыхаюсь! От этих... этих идиотских афиш, интервью, твоих вечных «мы должны...». — Он пнул гитарный процессор, и тот, грохнувшись, испустил искру. — Я не робот, чтобы играть одно и то же каждый божий день!

Алиса отступила, натыкаясь на дорожный чемодан с надписью «Дуэт „Вельская & Корнев“». Теперь буквы казались насмешкой.

— Ты думаешь, мне легко? — её голос дрогнул. — Я каждую ночь слушаю мамин дневник, чтобы не забыть, зачем всё это началось!

Марк замер. Где-то за дверью кричали фанаты, требуя начала шоу.

— Начни без меня, — он швырнул медиатор под ноги. — Ты же идеальна для этого.

Артём смотрел трансляцию из гримёрки Лики. Она курила у окна, наблюдая, как он сжимает телефон с сообщением от продюсера: «Сольный контракт. Твоя музыка — это свежесть».

— Ты уйдёшь, — сказала Лика без предисловий.

— Нет, — Артём потупился. — Но они предлагают...

— Свободу? — она резко выдохнула дым. — Мы все её хотим. Даже твоя Алиса.

Он вздрогнул, услышав её имя. Лика подошла, прижав горящий окурок к стене рядом с его лицом.

— Я не она. Не буду держать тебя за ниточки. — Её голос дрогнул. — Но если уйдёшь... не возвращайся.

Алиса вышла на сцену одна. Зал ахнул, когда она села за рояль. Первые ноты «Лунной сонаты» прозвучали как приговор. Потом её пальцы сами перешли на их общую песню — ту, что Марк написал в Париже.

— Прости, — прошептала она в микрофон, не зная, обращается к нему или к себе.

Марк слушал из уборной, разбивая кулаком зеркало. В осколках его отражение распалось на тысячи частиц, каждая кричала: «Слабость!».

После концерта в гримёрку ворвалась журналистка с диктофоном.

— Правда, что вы расстаётесь? — её взгляд жадно скользнул по царапине на щеке Алисы. — Говорят, Марк избил вас из-за романа с гитаристкой группы-суппорта!

Алиса замерла. На столе лежал её телефон с открытым чатом: новое фото Марка в баре с девушкой в кожаной куртке. Лицо не разглядеть, но поза... слишком близко.

— Нет комментариев, — выдавила она, выбегая в коридор.

Марк ждал у выхода, его рука в бинтах.

— Алис, это не то, как ты...

— Объясни. — Она показала ему фото.

Он молчал. В его глазах читалась вина, которая резала больнее любой измены.

— Это Соня. Моя... бывшая. Мы...

— Встречались. Да, помню, — Алиса скрестила руки. — Ты говорил, она как сестра.

Марк провёл рукой по лицу, оставляя кровавый след от пореза.

— Она беременна.

Тишина. Где-то далеко зазвучала сирена, сливаясь с гулом в ушах Алисы.

Артём подписал контракт. Лика, не прощаясь, уехала на гастроли с новой группой. В пустой квартире он нашёл её записку: «Тишина — тоже музыка. Научись её слушать».

Алиса сидела на крыше отеля, сжимая в руках мамин кулон. Марк хотел объяснений, но она сбежала. Теперь её преследовали заголовки: «Скандал в дуэте!», «Беременная любовница Марка Корнева!».

— Прости, — за её спиной раздался хриплый голос.

Она не обернулась. Марк сел рядом, протягивая письмо от Сони.

— Ребёнок не мой. Она... попросила помощи. Её бьёт муж. Я не смог отказать.

Алиса читала строки, написанные дрожащей рукой: «Марк, ты единственный, кто не остался в стороне».

— Почему не сказал сразу? — она подняла на него глаза.

— Потому что боялся, что ты... — он замолчал, сглотнув ком. — Что ты разочаруешься. Как все.

Алиса взяла его изуродованную руку, прижимая к щеке.

— Мы же обещали. Никакой фальши.

Утром они выступили с заявлением. Марк рассказал о Соне, Алиса — о давлении медиа. Зал аплодировал стоя, когда они сыграли новую песню — «Колыбельная для потерянных».

P.S. Лика слушала трансляцию из автобуса, сжимая в руке тест на беременность. Две полоски. Она засмеялась сквозь слёзы и отправила Артёму смс: «Нам нужен разговор». Где-то в Москве Катя рвала контракт лейбла, а отец Алисы подбирал битые струны в их старой квартире. Музыка продолжалась.