Family X

Х 302

— Ты должен проиграть папе! — скороговоркой выпалила я и для убедительности притопнула ножкой. Валера перестал рассматривать сверчка, свисающего с подстриженной травинки папиного газона и с интересом посмотрел на меня.

— Должен? — несколько запоздало переспросил он, невинно хлопая длинными ресницами.

— Обязан! — подтвердила я команду.

Валера неожиданно заупрямился.

— Я никогда не проигрываю.

— А сегодня: обязательно проиграешь. — И я не дала ему договорить, бросая последний довод. — Ты ведь хочешь войти в семью?!

Валера неестественно выпрямился, каменея. Хотел ли он войти в семью? Мечтал и бредил! Твердил, вздыхая. Глазки закатывал. Его даже потряхивало от мысли войти в мою семью. Оно и понятно — своей то не было.

Папа начал приседать, хлопая звонко ладонями над головой, громко хекая:

— Ну, где там твой слабак?! Давай его сюда, я покажу у кого в этой семье яйца! — Зловещее зрелище со стороны и я, не выдержав, поежилась. Папа он такой: самоуверенный и из бывших десантников, мы с ним одно время намучились, когда из запоя выводили — очень неуравновешенный мужчина с отбитой головой.

— Я войду в семью? — неуверенно переспросил Валера, глядя на опасного папу в старом синем спортивном костюме. Старик начал крутить головой, махать седыми усами, изображая то ли тюленя, то ли индюка. Я закатила глаза — представление начиналось — всегда одно и тоже.

— Влетишь! — поддакнула я и вытолкнула Валеру вперед. В первую минуту, я решила, что все пропало. Мама тоже охнула, поднимая фартук и, закрывая глаза. Мужчины закружились в ускоряющем ритме, крепко вцепившись друг в друга. Папа недоверчиво хекал, раскручиваемый Валеркой, и кажется готов был взлететь и, улететь, если не в небо, то в забор, а заодно и к соседям, точно.

— Валера! — на всякий случай грозно прикрикнула я и топнула ножкой — всегда помогало — помогло и на этот раз. Дикий хоровод остановился, замирая. Валерка сделал сальто над головой папки — тот проводил его кульбит растерянным взглядом, и рявкнув:

— Врешь — не возьмешь! — бросился в стремительную атаку. Я зажмурилась. Мама, охнув, начала оседать, теряя сознание, а папка, зловеще захохотав, уже сидел верхом на Валерке, ломая его на болевой.

— Сдаешься? — хрипел он. — Сдаешься? — И хлестал седыми усами по ухоженной коже лица жениха. Валера подозрительно молчал, удивляя папу — тот почти сломал ему руку.

— Он сдается! — не выдержала я. — Папа! Он сдается!

— Точно?! — грозно рыкнул старик, склоняясь еще больше над поверженным женихом.

— Я сдаюсь, — покорно согласился Валера, бесстрастно кивая.

— Умничка! — Папа резво вскочил. Протянул руку моему избраннику, тепло улыбаясь. — С характером что ли, Валерчик? Я же тебе чуть руку не сломал!

— Ничего.

— Ничего?! — хмыкнул папка. — Другие против меня и минуты не могут выстоять, я же из ВДВ! Ты не из ВДВ?

— Нет.

— Из разведки что ли? Жаль. Вместе бы в фонтанах купались. — Папа побрел в сторону дома, теряя к нам интерес. У самой двери остановился, оборачиваясь, спросил, тараща глаза, и тыкая пальцем:

— А молоток ты умеешь держать?!

— Умею.

— Может ты еще и плотник? Мне вот крышу надо в доме подлатать.

Валера поднял голову, оценивая фронт работы, кивнул:

— Конечно, к утру перекрою всю.

— Да иди ты спать! — рявкнул удивленно папка. Валера растерянно посмотрел на меня, не понимая, какая команда первична, а какая вторична. Я вздохнула.

— Иди Валера спать. Устал с дороги.

Жених кивнул и бодро зашагал в сторону дома, минуя папу, поднялся по крыльцу и тихонько затворив за собой дверь, скрылся.

Папа растерянно посмотрел на меня:

— Ты его бьешь что ли?! Зашуганный какой-то! Куда он?

— Спать.

Папа пошкрябал седой ежик волос.

— Ладно. Мне тогда вишневки больше достанется.

— Не мечтай! —буркнула мама и тоже проплыла в дом.

Мы сидели за маленьким столом, заваленным деревенскими харчами. Над головой тускло светила лампа — родители, как обычно экономили по привычке на электричестве. Молчали. Папа хрустел, с наслаждением приканчивая пучок лука. Мама отрешенно смотрела перед собой, скрестив руки под передником.

Я не выдержала.

— Ну как?

Папа захрустел еще громче.

— Мама! Ну как он тебе?!

— Ой, дочка. Я не вмешиваюсь. Тебе жить дальше.

— Мама! Как тебе Валера? Понравился?

— А почему он должен нравится маме? — спросил папа, макая лук в солонку. — У него, что? Член с ножку младенца, чтоб он всем бабам нравился?

Я покраснела. Ну, как папа — вот так, одной фразой может попасть в точку? Как?

— Папа!