Фамильяр. Истории с Чердака 2. Вардерон.

Глава 22. Древнейший из тёмных фамильяров.

Время шесть утра, резкий подъём и это не шутка, как не сдохнуть за полтора месяца в таком темпе? Зал магических практик № 3 оказался огромным, как ангар, и таким же негостеприимным. Стены в глубоких царапинах — видимо, предыдущие ученики оставляли автографы не только на партах. Высоченный потолок терялся где-то в темноте, а в углах затаились тени, которые, кажется, шевелились сами по себе.

Лера зевала, но пыталась стоять по стойке смирно, чувствуя, как холодный каменный пол высасывает тепло даже через подошвы кроссовок. Джонс замер рядом — неподвижный, как статуя и явно был бодрее Леры, чему она безусловно завидовала.

— Ну что, братец, — раздался голос Ягини раньше, чем она появилась из левого проёма, — чью методику сегодня прогонять будем? Мою или твою?

Из правого проёма вышел Кощей. Без трости, в простой тёмной рубахе, но от него веяло такой мощью, что у Леры защипало в носу — будто перед грозой.

— Твоя методика обучения, сестрица, в прошлый раз едва не спалила мне лабораторию, — лениво отозвался он, разминая кисти. — Моя — надёжнее. Как старый добрый мороз. Безопаснее, изящнее и освежает.

— Твой «мороз», — Ягиня ткнула в него пальцем, — учеников в сталагмиты превращает. Им не ледяными статуями быть, а живыми магами, они все с соплями до сих пор!

— А твои «живые маги», — Кощей скопировал её интонацию с пугающей точностью, — от моей тьмы в обморок падают. Я, между прочим, не запугиваю, я воспитываю и обучаю всем аспектам, чтобы они потом «живыми» и оставались.

— Ты не умеешь дозировать, Колояр! Ты всегда был как кувалда! Тьма, тьма, тьма! Ба-бах и всё! Так нельзя, сейчас другие времена, - фыркала Ягиня.

— А ты, Яглая, как фейерверк! Свет, свет, свет, а потом бах — и все в лепнине! – парировал Кощей.

Лера покосилась на Джонса. Тот смотрел прямо перед собой, но в уголках губ что-то дрожало. То ли от ужаса, то ли от сдерживаемого смеха.

— Вот мне интересно, они всегда так, когда видятся? — шепнула Лера.

— Отец говорил, что в детстве они могли разругаться из-за того, кто первый съел пирожок, — так же тихо ответил Джонс. — А потом разносили горы, в прямом смысле, чтобы деревня не страдала и о них не узнали люди. Тогда ещё сам дедушка Седой Урал их отшлёпал ветром, когда они ему пещеру завалили.

— СЛУШАЙТЕ СЮДА! — рявкнула Ягиня, и эхо заметалось под потолком. — Сегодня первое упражнение — перетягивание магического каната.

Кощей щёлкнул пальцами, и между Лерой и Джонсом материализовался светящийся шар. Он пульсировал — то вспыхивая тёплым золотом, то затягиваясь синеватым инеем.

— Задача, — Кощей обошёл их кругом, — удерживать эту прелесть между собой. Чтобы не упал. Чтобы не взорвался. Чтобы живы остались все, а университет целым. Вопросы?

— А можно не сразу с «живы»? Может есть, что по проще? — осторожно спросила Лера.

— Можно, конечно можно — оскалился Кощей. — Но не сегодня. У нас нет времени на «по проще», у нас есть время на «чтобы они не отправились к праотцам с первой секунды неприятностей».

Ягиня встала за спиной у Леры, Кощей — у Джонса. И начался тренировочный ад.

— Тянись к нему светом! — Ягиня говорила жёстко, громко. — Он не враг! Чувствуй его! Вы брат и сестра, а не соперники!

— Контролируй! — перебивал Кощей. — Не давай ей перехватить инициативу! Тьма должна чувствовать границы, иначе не подчинится, вырвется, уничтожит её!

Лера пыталась «тянуться». Джонс пытался «контролировать». Шар дёрнулся, завыл, вспух до размеров арбуза и бабахнул фейерверком ледяных игл и солнечных брызг.

Леру отшвырнуло к стене. Джонс врезался в противоположную. Они синхронно сползли по стенам вниз. В наступившей тишине было слышно только их тяжёлое дыхание и капающий со стен иней.

Кощей повернулся к Ягине. Очень медленно. Очень выразительно.

— Ты видишь? — голос его сочился ядом. — Она его ПОДАВЛЯЕТ. Чему ты её учила столько лет? Травки сушить? Как вас там Ирод-то не прихлопнул, вы удачу у лепреконов спёрли?

— Это он её ГЛУШИТ своей ледяной стеной! — взвилась Ягиня. — Они же брат и сестра, а воюют как чужие! И Ирода, Лера победила чистой душой и сердцем, лепреконы у нас не «тусуются», другая сказка братец.

Кощей вдруг замер. Секунду смотрел на неё. А потом тихо, так, что Лера и Джонс еле расслышали:

— Как мы когда-то.

Ягиня отвела взгляд. В зале повисла тяжёлая, вязкая тишина. Лера переглянулась с Джонсом. В его глазах мелькнуло что-то... понимающее?

— Ладно, — Ягиня тряхнула головой, отбрасывая наваждение. — Встали. Ещё раз. И чтобы сегодня хоть минуту продержались, иначе ужина не видать.

— А что на ужин? — жалобно спросила Лера, поднимаясь. – Утро только началось, а сил она вбухала так, что готова была быка слопать.

— Ягиня, твоя ученица задаёт неправильные вопросы, — прокомментировал Кощей, подавая Джонсу руку. Тот принял её — с лёгкой заминкой, но принял.

— Она просто хочет есть, растущий организм, ты всегда меня дразнил, что я много ем — отмахнулась Ягиня. — Лера, на ужин то, что вы заработаете. А заработаете вы... ну, вы поняли.