Фамильяр. Истории с Чердака 2. Вардерон.

Глава 30. Новые проблемы и любовь.

Университет ворожбы и колдовства Вардерон просыпался, ожидая нового дня и событий, с возобновлением работы университета, даже Уральские горы ожили, впитывая ворожбу и колдовство студентов и преподавателей. Студенты, к слову, зевая и потягиваясь, разбредались по аудиториям — деканат объявил, что учёба продолжается, несмотря на героические события и бурное празднование. Коридоры наполнились привычным гулом: кто-то обсуждал вчерашний праздник, кто-то спешил на пары, забыв тетради, кто-то уже спорил о магических теориях у доски объявлений. Но для тех, кто участвовал, Садко сделал исключение: всем дали выходной, всё же им стоит отдохнуть.

— Отсыпайтесь, — сказал он им через Ведограмм. — Заслужили. А заодно и подумайте, как жить дальше с грузом славы и ответственности.

Джонс лежал в своей комнате и смотрел в потолок, это утро было для него особенным, новым, но таким приятным. Его семья – все вместе, мама, папа, всё, как и положено, а сколько родственников нашлось, такие все разные, но это семья. Комната юноши всё ещё хранила следы его прежней жизни: строгие ряды книг на полках, идеально заправленная постель, ни пылинки. Но что-то изменилось. Может быть, он сам. Мысли путались, но одна была настойчивее других.

Марфа.

Он вспомнил, как она улыбнулась вчера. Не той вежливой улыбкой, которой одаривают всех, а совсем другой — тёплой, робкой, своей. Как покраснела, когда он спросил, можно ли сесть рядом. Как писала сообщение ночью. Простое, тёплое «Спокойной ночи». Он перечитывал его раз десять, наверное.

— Аждаха, — позвал он негромко.

Змей, свернувшийся кольцами у окна, приоткрыл один глаз. Утреннее солнце играло на его чешуе, переливаясь багровыми и золотыми искрами.

— М?

— Как ты думаешь... если я позову её... ну... погулять? Это будет правильно? Не глупо? Я же тёмный колдун, а она...

— Она мавка, — закончил Аждаха. — И что с того?

— Ну... мы разные. Свет и тьма.

Аждаха медленно поднял голову, его жёлтые глаза блеснули — в них мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Ты спрашиваешь совета у древнего демона, который тысячелетиями был один, потому что не сумел защитить любимую?

Джонс промолчал.

— Тогда слушай, — Аждаха чуть заметно усмехнулся. — Если ты думаешь о ней — значит, она уже твоя. Осталось только сказать. Я с Юхой так и не успел. Думал, что вечность впереди, что успею наговориться, налюбоваться... а потом её не стало. И вечность стала пустой.

Джонс помолчал. Потом кивнул и взял зеркальце. Пальцы чуть дрожали — он, не моргнув глазом встречавший Гончую Нави, боялся написать сообщение девушке.

«Марфа. Ты сегодня свободна? Хотел бы... пригласить тебя. На свидание. Если ты не против».

Отправил и замер в ожидании.

Секунды тянулись как часы. Ответ пришёл через минуту:

«Я не против. Очень даже за. Когда?»

Джонс выдохнул, сам не замечая, что задерживал дыхание. Улыбнулся — впервые за утро — и написал:

«В шесть у центрального фонтана?»

«Буду»

Он отложил зеркальце и посмотрел на Аждаху.

— Кажется, у меня свидание.

— Кажется, ты наконец-то становишься человеком, — хмыкнул змей. — Или тем, кем ты там хочешь быть. Поздравляю.

В другой комнате, этажом выше, Лера тоже не спала. Столько всего случилось, а сколько ещё случится, смогут ли они победить? Она лежала, глядя в потолок, и перед глазами стояло одно лицо. Мирослав. Его взгляд сквозь решётку. Его голос, когда он сказал: «Теперь я не знаю, кто я». Тень от решётки на его лице. Руки, сжимающие колени. Почему она не может его забыть? Вчера, среди праздника, среди смеха и поздравлений, она вдруг поймала себя на том, что ищет в толпе его. А потом вспомнила — он в темнице. Один. Под стражей.

— Виз, — позвала она тихо.

Кот, дремавший в ногах, приоткрыл один глаз. Его шерсть взъерошилась, усы подрагивали — верный признак, что он уже давно не спит, а просто делает вид.

— М-р-р?

— Я не могу его забыть.

Визард вздохнул — так тяжело, будто нёс на себе все проблемы мира. Он сел, потянулся, выпустил когти и только потом посмотрел на Леру.

— Лера, я прожил долгую жизнь. Я был мальчиком, потом стал котом, потом фамильяром. Я видел много влюблённых. И знаешь, что я понял?

— Что?

— Самая сильная любовь всегда приходит неожиданно, а избранник не тот, кого ты представляла. Ты уверена, что это любовь? Может тебе просто его жаль?

— Нет, — честно ответила Лера. — Я... я не знаю, что чувствую. Но когда я думаю о нём, у меня внутри... тепло. И больно одновременно. И тянет куда-то. К нему.

— Это оно, — кивнул Визард. — Первая влюблённость. Самая сильная. Самая глупая. И, как назло, в самого неподходящего парня во вселенной.

— Ты не ругаешь меня?

— А за что? — кот фыркнул. — Сердцу не прикажешь. Тем более сердцу Веды. Оно само выбирает, и часто выбирает самое сложное. Просто будь осторожна. Он предатель. Он пытался убить Велеса. Но... может быть, не навсегда. Может быть, в нём есть что-то, что ты разглядела.