Фамильяр с подвохом

Глава 3. Занимательная физиология

Птички пели снаружи весёленькие песенки, пока не наступила тьма и не вылетели из укрытий их более печальные ночные собратья. Ночные летуны нравились мне больше: их песни иногда напоминали басы и крики. Ветерок пробирался в дыру, оставленную в потолке лучом призыва. Потрескивали поленья в камине. Я знала, что их докинул туда Артамон ловкой когтистой лапой.

- Хэээээй… - уныло протянула, покачивая свешенной с высоты рукой. Нога, согнутая в колене, неприятно ныла.

Дракон действительно не мог причинить мне вреда, с той только поправочкой, что лишь прямого физического. Непрямой физический и психический вред он мне причинять приспособился, в результате чего несколько часов спустя я воспринимала себя не иначе, как выжатым лимоном.

- Ну, поговори со мной! – канючила я. – Или спусти со шкафа!

Никакого ответа. Я глядела в свод, находящийся от меня на расстоянии вытянутой руки в положении стоя, и умирала со скуки.

- Не хочешь спускать, подними мне сюда какую-нибудь книгу! – предложила, так как переговоры с чудовищем пока что были моим единственным вариантом побега со шкафа. Ха, побег со шкафа – звучит, как начало очень тупой шутки. – Уверена, когда ты хвостом махал, разрушил защиту на полках. Ты ведь гораздо сильнее здешних колдунов, да? Такой могучий дракон, наверное, их магию даже не заметил.

Увы, но даже откровенная лесть, приправленная восхищением сквозь усталость, не проняла Артамона Жестокого: он продолжил лежать в дальнем тёмном углу, свернувшись калачиком, и игнорировать меня. Более того, он смел сладко посапывать, когда я расстаралась быть с ним любезной!

- Я есть хочу, - завыла так, что сама уже не различала, была искренна или нет. – Я пить хочу! Я домой хочу! Я… хочу справить нужду!

Из угла донеслось громкое обречённое рычание, побудив меня с надеждой приподнять голову и принять такое лежачее положение, при котором будет удобно смотреть на дракона.

- Ты когда-нибудь затыкаешься? – заспанно поинтересовался Артамон.

- Когда сплю – точно, - поразмыслив, кивнула я.

- Вообще-то я положил тебя на шкаф именно для того, чтобы ты заснула, - медово-карамельные глаза открылись так медленно, что я увидела, как смыкались-размыкались вторые вертикальные веки под горизонтальными. Мне нестерпимо захотелось потыкать в это чудо драконьих глаз пальцем.

Не подозревая о моих бессовестных желаниях, Артамон продолжил:

- Тем более что в данном мире как раз время сна.

- Откуда знаешь? – полюбопытствовала.

- Уже успел прощупать грани пространства после перемещения. Кстати, приземление здесь ты мне обеспечила жёсткое.

- Я, правда-правда, не хотела тебя призывать, - пустилась в извинения. – Сними меня уже отсюда, пожалуйста.

- Сейчас, подожди немного, - прорычал дракон. – Я, наконец, привык к здешнему ощущению магии.

Что означали его слова мне довелось узнать довольно скоро: когда золотое тело поднялось, изогнулось, насколько позволяло маленькое для него пространство библиотеки, и преобразилось в...

- Ох, ты ж мать честная! – воскликнула я, подскочив на шкафу. – А ты сможешь сделать мне массаж?

Язык мой – враг мой… Потому что едва мне удалось разговорить Артамона, как он снова затих, разве что теперь мне было чем заняться: рассмотреть его новый горячий облик. Только горячий не в прямом драконьем смысле, а в переносном – знакомом человеческом. Потому что дракон перевоплотился в человека!

Внизу, на том месте, где дремало величественное создание, стоял молодой мужчина в красных одеждах. С высоты моего положения, не имея возможности прикоснуться к ткани, я всё равно оценила дороговизну его рубашки, ткань которой выглядела плотной, как бархат, и блеск пуговиц, на которые должны были цепляться пришитые петельки. Рукава рубашки были закатаны, как если бы ему было жарко, и открывали бледные руки с длинными пальцами. Не слишком накачанные, как мне и нравилось. Волосы у Артамона были золотые и длинные, собранные в косу. Послушанием они не отличались: пряди спадали на лицо, выбивались из плетения и вились.

- Да ты красавчик, Артамон! – одарила я комплиментом своего очеловечившегося фамильяра. – Теперь принципиально буду называть тебя, как угодно, но не кошмариком, даже когда снова станешь большим и крылатым!

Артамон поднял на меня практически не изменившиеся глаза.

- Почему ты спросила про массаж? – часто хлопая светлыми ресницами, спросил дракон.

Я немножечко засмущалась и отвела взгляд.

- Ну, мне очень нравится, когда мне делают массаж, но уговорить кого-то его сделать сложно. Встречаться с кем-то или выходить замуж только ради того, чтобы у меня появился массажист, я не горю желанием, деньги на массажистов тратить тоже не хочется, я не миллионер, а ты вроде как теперь рядом, привязан ко мне и руки у тебя наверняка сильные… Так ты сделаешь мне массаж?

Пришлось повернуться, чтобы увидеть выражение лица мужчины после моих объяснений. Он тёр переносицу, будто не знал, смеяться ему или плакать.

- Нет, - покачал головой дракон. – Это неприлично.

- Да чего такого-то? Я же даже не из твоего мира, да и в постель к себе не тяну! Никто не узнает, что ты просто помог мне с больными шеей и спиной!

- А они у тебя больные?

- Я с Земли. Они там у всех сейчас больные, - фыркнула я.

Артамон вдруг напрягся, после чего из-за спины у него выскользнули золотые с рубиновыми прожилками крылья. Я ахнула от восторга. Он взмахнул ими и, взмыв в воздух, вскоре оказался напротив меня и шкафа, на котором я стояла. Протянув руки, чьё тепло на моей талии я ощутила даже сквозь рубашку и мантию, он ухмыльнулся:

- Ты хотела спуститься, Виктория?

***

- А с какой скоростью ты можешь летать в этом обличье?

Небо за окном стало багряным, как осенние листья, коих становилось всё больше на дорожках с каждым днём. Артамон, возмущённый моей беспомощностью, но не удивлённый, после того, как буквально преодолел грани миров, легко мысленно преодолел расстояние до ближайшего города и притащил нам магической почтой целых четыре сытных пирога. Когда они рухнули в руки Артамона из сгустившегося воздуха, я решила, что он обязан научить меня этому, на что он заметил, что вряд ли я буду платить, если буду пользоваться магопочтой, как он. Мол, не похожа я на честного человека. Но я дуться не стала – пахло притащенное восхитительно!