Fanfic/fem Potter 6. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 2: Новый преподаватель.

Дамблдор вел себя как ни в чем не бывало.
  — Держи магию наготове, Асмодея, — бодро посоветовал он.
  — А я думала, мне нельзя колдовать, когда я не в школе, сэр. — проговорила девушка, смутно догадываясь о том, что директор знает о нарушении этого самого правила.
  — Если на нас нападут, — сказал Дамблдор, — раз­решаю тебе применить любое контрзаклятие, какое придет в голову. Впрочем, не стоит волноваться, не думаю, чтобы кто-нибудь стал нападать на тебя се­годня.
  — Почему, сэр?
  — Ты со мной, — просто ответил Дамблдор. Он неожиданно остановился на углу Тисовой улицы. — Ты, конечно, еще не сдавала на права по транс­грессии? — спросил Дамблдор.
  — Нет, — ответила Асмодея. — Вроде для этого надо быть совершеннолетней?
  — Верно, — сказал Дамблдор. — Значит, тебе нуж­но будет очень крепко держаться за мою руку. За левую, пожалуйста — как ты уже должно быть заметила, правая рука у меня сейчас не совсем здорова.
  Асмодея ухватилась за протянутую руку Дамблдора.
  — Очень хорошо, — сказал директор. — Ну, впе­ред.
 Асмодея почувствовала, что рука Дамблдора выскаль­зывает у неё из пальцев, и вцепилась в нее изо всех сил. В следующий миг в глазах у неё потемнело, её сдавило со всех сторон сразу, она не могла вздох­нуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные пе­репонки прогибались, и вдруг...
  Она жадно глотнула холодный ночной воздух и от­крыла слезящиеся глаза. У неё было такое чувство, будто её пропихнули через очень тугой резино­вый шланг. Только через несколько секунд Асмодея заметила, что Тисовая улица исчезла. Они с Дамблдором оказались на безлюдной деревенской пло­щади, в центре которой стоял старый военный па­мятник и несколько скамеек.
  Асмодея поняла что только что трансгрессировала в первый раз в жизни.
  — Как ты? — заботливо спросил Дамблдор. — К этому ощущению нужно привыкнуть.
  — Нормально, — ответила Асмодея, потирая уши, ко­торые, судя по всему, с большой неохотой покинули Тисовую улицу. — Но лететь все-таки лучше.
  — О да, ты же освоила полет... — Дамблдор слегка помрачнел, но потом снова улыбнулся, и как ни в чем не бывало, продолжил путь — Ты успела поговорить с профессором Снейпом?
  — Увы... — Асмодея покачала головой — Мне было не до того...
  — Понимаю. — согласился старик — Впрочем, я рад, что мы отбросили наши с тобой разногласия, и как и раньше, можем спокойно поговорить.
  — Вас это беспокоило? — Асмодея покосилась на Дамблдора, но тот все так же спокойно шел по улице, мимо домиков.
  — Скажем так... меня очень беспокоила радикальность твоих действий в Министерстве магии... Но старина Грюм убедил меня, что по скольку ты собираешься стать мракоборцем, этот твой навык действовать не раздумывая, очень тебе пригодится. В любом случае, я надеюсь, что в школе, ты будешь держать себя под контролем. И чтобы убедиться в этом, я собираюсь лично заняться твоим обучением.
  — Вы... серьезно? — Асмодея вспомнила ту мощь, от простого взмаха палочки Дамблдора, и тут же расплылась в улыбке — Это же замечательно!
  — Действительно! — Дамблдор тоже улыбнулся — Но ты пообещаешь мне, что в этом году, не воспользуешься ни одним атакующим заклятием против учеников. Договорились?
  — Договорились! — Асмодея кивнула.
  Они приближались к аккуратному каменному до­мику, окруженному садом. Возле калитки Дамблдор резко остановил­ся, и Асмодея чуть не налетела на него.
  — Вот те на! Боже мой, боже мой, боже мой...
  Асмодея посмотрела вдоль ухоженной садовой до­рожки, и у неё сжалось сердце. Входная дверь ви­села на одной петле. Дамблдор оглянулся по сторонам: улица была со­вершенно пустынна.
  — Магию на изготовку и следуй за мной, Асмодея, — сказал он тихо. Толкнув калитку, Дамблдор быстро и бесшумно двинулся по дорожке к дому. Асмодея не отставала от него ни на шаг. Дамблдор медленно приоткрыл дверь, держа перед собой волшебную палочку.
  — Люмос! — На острие волшебной палочки зажегся огонек, осветив тесную прихожую. Слева виднелась еще одна полуоткрытая дверь. Подняв над головой светящу­юся волшебную палочку, Дамблдор вошел в гости­ную, Асмодея — за ним.
  Перед ними открылась картина полного разгро­ма: прямо у их ног лежали разбитые напольные часы с треснувшим циферблатом; маятник валялся чуть в стороне, словно меч, выпавший из руки воина; пи­анино рухнуло набок, рассыпав клавиши по всему полу; рядом поблескивали осколки оборвавшейся люстры; из распоротых диванных подушек высыпа­лись перья. Все было, словно пылью, усыпано мелки­ми осколками стекла и фарфора. Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, ее свет упал на стены, забрызганные чем-то липким, темно-красным. Асмодея нахмурилась, и первая прошла дальше. Приблизившись к стене, она принюхалась:
  — Драконья кровь, Сэр... — Она улыбнулась — Свежая. Будто только что вылили.
  — Рад, что ты тоже заметила. — Директор улыбнулся, и огляделся по сторонам. — Похоже, что дополнительные у Северуса не прошли даром.
  Вдруг без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое си­денье единственного уцелевшего кресла.
  — Ой-ой! — взвизгнуло кресло.
  — Добрый вечер, Гораций, — сказал Дамблдор, выпрямляясь.
  Там, где всего секунду назад лежало кресло, скорчился невероятно толстый лысый старик Он потирал себе живот и обиженно косился на Дамблдора слезящимися глазками.
  — Совсем не обязательно было тыкать с такой си­лой, — проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Больно ведь!
  Свет от волшебной палочки искрился на его блес­тящей лысине, выпученных глазах, пышных сереб­ристых усах, как у моржа, и полированных пугови­цах темно-бордовой бархатной домашней куртки, надетой поверх сиреневой шелковой пижамы. Его макушка едва доставала Дамблдору до подбородка.
  — Как ты догадался? — буркнул толстяк, распря­мившись и все еще потирая живот. Он держался удивительно хладнокровно для человека, которо­го только что разоблачили, когда он прикидывал­ся креслом.
  — Мой дорогой Гораций, — усмехнулся Дамбл­дор, — если бы тебя на самом деле навестили Пожи­ратели смерти, над домом была бы Черная Метка. Да и Драконью кровь ты использовал явно не по назначению.
  Толстый волшебник хлопнул себя пухлой рукой по обширному лбу.
  — Черная Метка, — пробормотал он. — Чувствовал ведь: что-то я упустил... Ну что ж! Все равно времени бы не хватило. Я и так едва успел навести последний лоск на свою обивку, когда ты вошел в комнату. Он так тяжело вздохнул, что кончики моржовых усов затрепетали.
  — Помочь тебе с уборкой? — вежливо предло­жил Дамблдор.
  — Да, пожалуйста. Они встали спиной к спине — высокий, худой и низенький, круглый волшебники — и одновремен­но плавно взмахнули волшебными палочками. Мебель разлетелась по местам, осколки безделу­шек мгновенно собрались вместе, перья вернулись в подушки, порванные книги починились и расста­вились по полкам, масляные светильники взмыли в воздух, приземлились на столики по углам и сно­ва зажглись, фотографии в блестящих серебряных рамках стайкой пронеслись через всю комнату и утвердились на письменном столе, целенькие и чис­тенькие, все дырки, трещины и прорехи закрылись, и обои на стенах очистились.
  Закончив с уборкой взгляд тучного волшебника упал на Асмодею.
  — Ого! — Большие круглые глаза мгновенно на­целились на лоб девушки со шрамом в виде молнии, который она не успела прикрыть. — Ого-го!
  — Прикройте рот, а не то муха влетит! — Асмодея тут же поправила челку, пряча шрам, 
  — Это, — представил Дамблдор, шагнув вперед, — Асмодея Поттер. Асмодея, это мой старинный друг и Коллега, Гораций Слизнорт. Слизнорт пронзительно взглянул на Дамбл­дора.
  — Так вот как ты намеревался меня убедить, а? Ну так вот, Альбус, мой ответ: нет.
  Он прошел мимо Асмодеи, отпихнув её с дороги с решительным лицом человека, пытающегося одо­леть искушение.
  — По крайней мере, выпить нам предложат? — спросил Дамблдор. — Ради старого знакомства?
  Слизнорт заколебался. — Ну хорошо, по глоточку, — сказал он непри­ветливо. Дамблдор улыбнулся Асмодее и подтолкнул её к креслу, очень похожему на то, которое только что так ловко изображал Слизнорт.
  Кресло стояло возле очага, где теперь снова пылал огонь, а рядом ярко го­рела масляная лампа. Асмодея села с отчетливым впечат­лением, что Дамблдору для чего-то нужно, чтобы она была на виду. И конечно, когда Слизнорт, возивший­ся с графинами и бокалами, снова обернулся лицом к комнате, взгляд его немедленно упал на Асмодею.
  — Хмф, — произнес он и быстро отвел глаза, слов­но боялся, что они заболят. — Вот, прошу...
  — И как же ты поживаешь, Гораций? — спросил Дамблдор.
  — Не очень хорошо, — сразу же ответил Слиз­норт. — Легкие никуда не годятся. Хрипы. И к тому же ревматизм. Хожу с трудом. Что делать, возраст. Постарел я. Устал.
  — Однако ты, должно быть, двигался довольно резво, чтобы подготовить нам такой любезный при­ем за столь короткое время, — заметил Дамблдор. — Вряд ли ты узнал о нашем приходе больше чем за три минуты. 
  В голосе Слизнорта прозвучали одновременно досада и гордость:
  — Две. Я принимал ванну, не услышал, когда сра­ботало заклинание от непрошеных гостей. Тем не менее, — прибавил он строго, будто спохватив­шись, — факт остается фактом: я старый человек, Альбус. Усталый старик, который заработал себе пра­во на спокойную жизнь и некоторые элементарные удобства.
  «Вот уж что у него точно есть», — подумала Асмодея, оглядывая комнату. Она была душная и слишком тес­но заставленная, но никто не мог бы назвать ее не­достаточно удобной. Здесь были мягкие кресла, ска­меечки для ног, напитки и книги, коробки шоколад­ных конфет и пухлые диванные подушки. Если бы Асмодея не знала, кто здесь живет, представила бы, что это богатая и капризная старая леди.
  — Ты моложе меня, Гораций! — заметил Дамбл­дор.
  — Так, может, тебе и самому стоит подумать о за­служенном отдыхе! — напрямик высказался Слиз­норт. Его светлые, выпуклые, как крыжовник, гла­за обратились к поврежденной руке Дамблдора. — Я смотрю, реакция уже не та.
  — Ты совершенно прав, — спокойно ответил Дам­блдор и поддернул рукав, открывая кончики обгоре­лых, почерневших пальцев. От этого зрелища у Асмодеи по спине побежали мурашки. — Я, безусловно, уже не так быстр, как раньше. Но, с другой стороны...
  Он пожал плечами и развел руки в стороны, как бы говоря, что старость имеет свои преимущества, и Асмодея вдруг заметила на его здоровой руке коль­цо, какого никогда прежде не видела у Дамблдора: большой, довольно грубо сделанный перстень из металла, по виду похожего на золото, с большим черным камнем, треснувшим посередине. Взгляд Слизнорта тоже на мгновение задержался на кольце, и Асмодея заметила, как на его широком лбу появилась и тут же исчезла крохотная морщинка.
  Дамблдор внезапно встал.
  — Уже уходите? — обрадовался Слизнорт.
  — Нет, я хотел воспользоваться здешним туале­том, если можно? — сказал Дамблдор.
  — А, — сказал Слизнорт, явно разочарованный. — Вторая дверь налево по коридору.
  Дамблдор вышел из комнаты. Дверь за ним закры­лась, и наступила тишина. Через пару минут Слиз­норт поднялся на ноги, явно не зная, чем себя за­нять. Он исподтишка взглянул на Асмодею, затем по­дошел к камину и повернулся спиной к огню, грея свою обширную заднюю часть.
  — Не воображай, будто я не знаю, зачем он тебя сюда притащил, — сказал Слизнорт ни с того ни с сего. Асмодея молча смотрела на него. Водянистые глаз­ки Слизнорта вновь скользнули по спрятанному за челкой шраму Асмодеи, на этот раз не оставив без внимания и все лицо.
  — Очень на мать похожа. Даже её глаза! — Слизнорт слегка потеплел. — Безусловно, учителям не полагается заводить любимчиков, но она была одной из моих любимых учениц. Твоя мама, — пояснил Слизнорт в ответ на вопросительный взгляд Асмодеи, — Лили Эванс. Очень способная. И такая жи­вая, веселая, знаешь ли. Прелестная девочка. Пом­ню, я ей все говорил, что ей бы лучше было учиться на моем факультете. Она еще каждый раз так дерзко мне отвечала...
  — А какой был ваш факультет?
  — Я был деканом Слизерина, — сказал Слиз­норт.
  — Ну что же, ваше желание исполнилось, но с явным опозданием. — Асмодея пожала плечами — Я учусь на Слизерине, а в учебе, мне равных нет!
  — Это... Потрясающе! — Слизнорт вдруг улыбнулся. — А какая самоуверенность! Ты напоминаешь мне членов семьи Блэк. Вот уже где были поистине выдающиеся студенты. Жаль конечно, что Сириус Блэк учился на Гриффиндоре. Мне бы хотелось весь набор... А ведь я учил и его младшего брата, Регулуса и всех старших! Все были чистокровными... Не думай, что я человек с предрассудками! — воскликнул Слизнорт, увидев недовольство на лице Асмодеи. — Нет, нет, нет! Я ведь только что ска­зал, что твоя мама была одной из моих самых люби­мых учениц за все эти годы!
  Был еще Дирк Крессвелл, на год младше нее, он теперь начальник управления по связям с гоблинами, тоже из магловской семьи, необычайно одаренный юноша и до сих пор снаб­жает меня из первых рук весьма ценными сведени­ями о том, что делается в банке «Гринготтс»!
  Он пару раз приподнялся на цыпочки с само­довольной улыбкой и указал на блестящие рамки с фотографиями на комоде; на каждой фотографии виднелись несколько крошечных движущихся фи­гурок.
  — Все это мои бывшие ученики, и все фотогра­фии с подписями. Обрати внимание, вот это Вар­нава Кафф, главный редактор «Ежедневного проро­ка», он всегда интересуется моим мнением о послед­них новостях. А это — Амброзиус Флюм, владелец «Сладкого королевства», непременно присылает це­лую корзину сладостей на день рождения, и все по­тому, что я ему устроил знакомство с Цицероном Харкиссом, который первым взял его на работу!
  А в заднем ряду, если вытянешь шею, ты сможешь увидеть Гвеног Джонс — она, как всем известно, ка­питан команды «Холихедские гарпии». Многие удив­ляются, что я в дружеских отношениях с «Гарпия­ми» и в любой момент могу получить бесплатные билеты на их матч!
  Эта мысль, по-видимому, привела его в отлич­ное настроение.
  — И что же, часто вы сейчас общаетесь со своими учениками? — ехидно спросила Асмодея — Уверена, прячась от пожирателей смерти, вы лишаете себя массы удовольствий!
  — Разумеется, нет, — сказал он, глядя на Асмодею сверху вниз. — Я уже год ни с кем не общаюсь.
  Похоже, он и сам поразился собственным сло­вам. На мгновение вид у Слизнорта стал довольно-таки расстроенный. Потом он пожал плечами:
  — Что делать... В такие времена благоразумные волшебники стараются не высовываться. Дамблдо­ру хорошо говорить, но для меня сейчас поступить преподавателем в Хогвартс — все равно что пуб­лично объявить о своем союзе с Орденом Феникса! В Ордене, безусловно, прекрасные люди, отважные, благородные и так далее, но меня лично не устраи­вает их уровень смертности...
  — Совсем необязательно вступать в Орден, что­бы преподавать в Хогвартсе, — сказала Асмодея. Ей не удалось сдержать насмешливую нотку в голосе; трудно было посочувствовать изнеженному Слизнорту.
  — Большинство учи­телей не состоят в Ордене, и никого из них пока не убили — ну, если только не считать Квиррелла, но ему так и надо, ведь он сотрудничал с Волдемортом.
  Асмодея была совершенно уверена, что Слизнорт — один из тех волшебников, кто не в состоянии спо­койно слышать имя Волдеморта, и действитель­но, Слизнорт весь передернулся и протестующе пис­кнул, но Асмодея не стала обращать на это внимания.
  — По-моему, в Хогвартсе гораздо безопаснее, чем в других местах, пока директор там Дамблдор. Гово­рят, он единственный волшебник, которого боялся Волдеморт, правда? — продолжала свое Асмодея.
  Слизнорт отрешенно устремил взгляд в про­странство. По-видимому, он обдумывал слова Асмодеи.
  — Что ж, это верно, Тот-Кого-Нельзя-Называть никогда не стремился сразиться с Дамблдором, — неохотно пробормотал он. — И, пожалуй, вполне можно предположить, что, поскольку я не присо­единился к Пожирателям смерти, Тот-Кого-Нельзя-Называть вряд ли числит меня среди своих друзей... А в этом случае, пожалуй, я и в самом деле был бы в большей безопасности поблизости от Альбуса... 
  Тут в комнату вернулся Дамблдор. Слизнорт вздрогнул, как будто совсем позабыл о его присут­ствии в доме.
  — Ах, это ты, Альбус, — проговорил он. — Долго же ты, однако. Расстройство желудка?
  — Нет, просто я читал магловские журналы, — сказал Дамблдор. — Обожаю схемы для вязания. Ну что ж, Асмодея, мы с тобой уже достаточно долго зло­употребляем гостеприимством Горация, пора и честь знать.
  Асмодея с готовностью вскочила на ноги. Слизнорт слегка растерялся:
  — Уже уходите?
  — Да, уходим. Я всегда умел вовремя признать свое поражение.
  — Поражение? — Слизнорт страшно разволновался. Он сцепил руки, завертел толстыми большими пальцами, заер­зал, глядя, как Дамблдор закутывается в свой дорож­ный плащ, а Асмодея застегивает пуговицы на пальто.
  — Итак, очень жаль, что ты не хочешь работать у нас, Гораций, — сказал Дамблдор и помахал на про­щание здоровой рукой. — В Хогвартсе были бы рады твоему возвращению. Если захочешь как-нибудь нас навестить, то всегда будешь дорогим гостем, несмотря на повышенные меры безопасности...
  — Да, да... спасибо за приглашение... вот и я го­ворю...
  — Стало быть, до свидания!
  — Пока, — сказала Асмодея. Они были уже у выхода на улицу, когда сзади по­слышался крик — Ну хорошо, хорошо, я согласен!
  Дамблдор обернулся. Запыхавшийся Слизнорт стоял в дверях гостиной.
  — Ты согласен вернуться на работу?
  — Да, да, — раздраженно ответил Слизнорт. — Я, должно быть, с ума сошел, но — да, я согласен.
  — Чудесно! — просиял Дамблдор. — В таком слу­чае, Гораций, до встречи первого сентября!
  — Да уж, до встречи, — буркнул Слизнорт. Когда они шли по садовой дорожке, им вслед нес­ся голос Горация: — Но смотри, Дамблдор, я потребую прибавки!
  Дамблдор тихонько хмыкнул. Садовая калитка захлопнулась за ними, и они пустились в обратный путь вниз по темным переулкам среди клубящего­ся тумана. — Молодец, Асмодея, — сказал Дамблдор.
  — Пожалуйста, директор. Жаль, что я поздно поняла, что вы задумали. Поделись вы своими планами, все прошло бы гораздо быстрее.
  — Увы, если бы ты знала, что я задумал, то вряд ли смогла сыграть так убедительно. — Дамблдор Улыбнулся — А сейчас, если ты не против, я отправлю тебя к семье Уизли. Молли Уизли согласилась присмотреть за тобой до конца лета, но пожалуйста, старайся не ругаться с её детьми.
  — Я дружу со всеми, кроме Рона. Но и он в последнее время притих. — Асмодея пожала плечами.
  — Рон Уизли после смерти отца стал нелюдим, и постоянно занят чем-то у себя в комнате. Пне пришлось даже назначить нового старосту Грифииондора.
  — Кого? — Асмодея удивленно посмотрела на Директора.
  — Невилла Лонгботтома. — Улыбнулся Дамблдор — О да, ты и впрямь хорошо над ним поработала. Августа была вне себя от счастья. И все же, возвращаясь к Рону... Быть может, смерть отца пошатнула его сильнее чем других членов его семьи, так что, будь снисходительна... — Дамблдор протянул руку. и Асмодея крепко сжала её, готовясь к очередной трансгрессии.