Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 22: Ритуалы и пророчество

Асмодея сидела в кресле у камина Выручай-комнаты, ощущая под ногтями дрожь после вновь увиденного в омуте памяти. Её руки бессильно лежали на подлокотниках, а взгляд цеплялся за пляшущие в огне отблески. Тяжесть отвращения и страха не уходила, но она знала — времени на слабость нет. Драко всё ещё ждал. Прошло несколько дней, а она так и не решилась...
Внезапно раздался резкий стук по стеклу — и в открывшееся окно влетела сова с яркой сургучной печатью на письме. Почерк был узнаваемым: округлые, но твёрдые буквы Дамблдора.
"Асмодея, прошу спуститься ко мне немедленно. Разговор не терпит отлагательств."
Сжав свиток в руке, она поднялась и быстрым шагом отправилась на выход.
Кабинет директора встретил её тёплым светом множества свечей и тяжёлым запахом старых пергаментов. Феникс Фоукс тихо ворковал в углу, глядя на Асмодею своими проницательными глазами, будто напоминая, что они теперь связаны.
У большого стола стоял довольный, слегка раскрасневшийся Гораций Слизнорт. Его пышные усы дрожали от возбуждения. Рядом сидел Рон Уизли — но настроение у него было прямо противоположное: юноша мрачно листал свитки, обведённые в полях неуверенными каракулями.
В тени книжных стеллажей прохаживался Грюм. Его деревянный протез постукивал по каменному полу, а настоящий глаз злобно сверкал, пока маг бурчал себе под нос что-то про "безрассудство" и "новые методы".
— Рад вас видеть, мисс Поттер! — бодро воскликнул Слизнорт, заметив её. — Ах, как удачно, что вы пришли! Мы как раз обсуждали... ваши перспективы.
Асмодея прищурилась.
— Перспективы?
Зельевар торжественно указал на пузатый флакон с густой золотистой жидкостью. Внутри медленно шевелилось что-то светящееся, будто зелье само дышало.
— Оно готово, — сообщил он почти шёпотом. — Зелье, способное объединить вашу душу.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей.
— Побочные эффекты? — голос Асмодеи прозвучал сдержанно, но холодная жилка тревоги уже проскользнула в нём.
Слизнорт усмехнулся, но тут же отвёл глаза.
— Вряд ли они будут... — Он выхватил у Рона несколько свитков, бегло пробежался по записям. — Мы позволим вам принять зелье, а затем погрузим вас в сон. Сон, который будет длиться до тех пор, пока душа не станет цельной.
— Сколько это продлится? — Асмодея сжала пальцы в кулаки, нервно поглядывая на остальных присутствующих поочерёдно.
Грюм, обернувшись, словно до этого только и ждал момента, чтобы вмешаться:
— Вот и мне интересно, Слизнорт. Сколько?
— Без понятия, — честно признался Гораций, разведя руками. — От пары дней... до, быть может, года.
— Года?! — вырвалось у Асмодеи. Она почувствовала, как что-то холодное пробежало вдоль позвоночника.
Слизнорт растерянно почесал затылок.
— Это прототип... Нужно быть благодарным, что мы в принципе сумели добиться подобного эффекта. Никто прежде не решался даже теоретизировать в этой области.
— Исключено! — рявкнул Грюм, с силой ударив посохом об пол. Его магический глаз сверкнул. — Асмодея — важная боевая единица. Мы не можем позволить, чтобы она выпала из строя на... — он мотнул головой. — На неизвестный срок!
Рон тихо откашлялся, не поднимая глаз от пергаментов:
— Ну... Исходя из наших записей, душа может стать цельной и сама по себе. Но это займёт долгие годы. Может, десятилетия. А с учётом того, что на неё повлиял крестраж Волдеморта... ещё дольше.
Эти слова повисли в воздухе тяжёлым приговором.
— Нужно как следует всё обдумать, — прорычал Грюм.
Дамблдор, всё это время молчавший и наблюдавший за спором, слегка наклонил голову, его голубые глаза за стеклом очков сверкнули холодным светом.
— Соглашусь с Аластором, — произнёс он. — Слишком многое играет против.
— Министр тем более будет против, — подхватил Грюм, хмурясь ещё сильнее. — А ещё и охранять её придётся.
— Поместье Блэк защищено всем, чем только можно, — возразила Асмодея. — И Хогвартс — теперь самое безопасное место в Британии.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — голос Грюма стал низким и угрюмым. Его лицо с изуродованными шрамами казалось высеченным из камня. — Но если мы всё же решимся... будет ли возможность разбудить её в случае чрезвычайной ситуации? — он перевёл взгляд на Слизнорта.
Зельевар сглотнул, крепко прижимая флакон к груди.
— Да, это возможно... но не раньше, чем через полгода. Иначе толку от зелья не будет совершенно никакого.
Он поднял руку, предостерегающе.
— Поймите, мы ступаем туда, куда никто никогда не заходил. Помимо первого приёма зелья, придётся поить Асмодею каждый месяц в строго определённое время. Это ещё не до конца исследованная грань зельеварения. И магии в целом.
Когда шумный спор немного угас, Слизнорт смахнул со лба пот, пробормотал что-то про "пересчёт ингредиентов", и, не глядя никому в глаза, вышел из кабинета. Грюм остался ещё на минуту, пробурчал:
— Я всё сказал. —
И, с тяжёлым постукиванием протеза, удалился в коридор.
Рон задержался дольше. Он собрал свитки, но прежде чем уйти, краем глаза взглянул на Асмодею. В этом взгляде было что-то, напоминающее немую просьбу: не торопись с решением. Но он ничего не сказал, лишь тихо прикрыл за собой дверь. Остался только Дамблдор.
Кабинет погрузился в полумрак: свечи догорали, их пламя вытягивалось тонкими язычками. Сквозь высокие окна лился сумрачный свет луны. Директор медленно обошёл стол и остановился напротив Асмодеи. Его взгляд, обычно мягкий, теперь был холоден, почти безжалостен — взгляд человека, который видел слишком много судеб и знал цену каждому выбору.
— Ты слышала всё, что было сказано, — тихо произнёс он. Его голос был не громче шёпота, но в нём чувствовалась сталь. — Ты понимаешь риски.
Асмодея сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Понимаю.
— Но понимание — не то же самое, что готовность. — Дамблдор слегка склонил голову, и голубые глаза за стеклом очков вонзились в неё, как ледяные клинки. — Так вот... — он сделал паузу, и в этой паузе слышалось клокотание Фоукса и далёкий скрип гобеленов. — Ты сама готова пойти на это?
Внутри Асмодеи всё сжалось. Перед глазами вспыхнул образ Драко — его рука, обезображенная меткой, его бледное лицо. И тут же всплыло другое: цепкие глаза Волдеморта.
Она закрыла свои глаза и на миг позволила себе отстраниться от всего и побыть в тишине.
— Если это единственный способ... — её голос дрогнул, но она заставила его окрепнуть. — Да. Я буду готова. Но нужно ещё завершить кое-что.
Дамблдор долго не отвечал. Лишь кивнул, очень медленно, будто запечатывая её решение.
— Тогда, — сказал он наконец, — нам всем придётся быть готовыми к последствиям.
Фоукс тихо протянул протяжную ноту, похожую на вздох, и эта нота стала последним звуком в кабинете после разговора.
* * *
Большой зал, где под сводами медленно кружили волшебные свечи, гудел, как улей. Смех, звон посуды, шелест мантии. И среди этой привычной какофонии, пару дней спустя, вдруг возникла фигура, которая заставила Асмодею замереть.
Драко Малфой, не бледный и измождённый, каким она привыкла видеть его последнее время, а уверенный в шаге, с ясным взглядом и почти дерзкой улыбкой, вошёл в зал. Его вид был таким непривычным, что даже за столом Слизерина воцарилась короткая тишина.
— Похоже, Реддлу надоело играться с моей меткой, — произнёс он, усаживаясь рядом с Асмодеей.
Она чуть прищурилась, всматриваясь в него.
— Надолго ли?
— Посмотрим... — Драко на миг помрачнел, но тут же позволил себе жест, который был редкостью в большом зале: приобнял её за плечо. — Хотел сказать тебе спасибо. За то, что заботилась обо мне всё это время.
Асмодея почувствовала, как её сердце на миг дрогнуло, но внешне осталась холодна. Она дождалась, пока за столом раздались первые шутки и разговоры, пока слизеринцы стали подниматься из-за ужина, и лишь тогда тихо произнесла:
— Я узнала, как можно снять метку.
Драко поднял на неё взгляд, и в серых глазах мелькнуло любопытство, но не удивление.
— Тогда расскажешь об этом в Хогсмиде. — Он чуть наклонил голову, будто заранее готовясь к её возражениям. — Давно уже хотел выбраться из замка.
Они покинули территорию школы, шаг за шагом оставляя за спиной башни и своды Хогвартса. Ночная дорога к деревне была тиха, лишь хруст влажного гравия под ногами и свет факелов у ворот. Асмодея шла рядом, крепко держась за руку Драко.
— Ты даже не спросишь, как я достала эту информацию? — с удивлением заметила она.
— За столько лет я научился тебе доверять, — пожал он плечами. — Во всяком случае, пока ты не бежишь впереди всех, чтобы положить свою жизнь ради общего блага.
Асмодея прикусила губу, но промолчала.
В "Трёх метлах" было шумно и тепло, несмотря на вечернее время. Запах медового эля и поджаренного хлеба висел над залом. Они нашли укромный угол у самого окна, где свечи горели не так ярко, и могли говорить без опаски.
Асмодея изложила всё, что успела узнать, пока Драко оставался в лазарете: о записях Снейпа, о шкатулке, о боли, которая была невыносима, но вела к свободе.
— Дела... — протянул Малфой, едва сдерживая улыбку. — Значит, отец помог спастись Северусу...
— Ты знал об этом? — Асмодея вскинула брови.
— Даже не думал, — он покачал головой. — Отец не из тех, кто рискует просто так. Но, видимо, и он способен на сюрпризы. А теперь он ещё и без метки... Это же чудо!
— Драко, ты же слышал, что я тебе сказала? — её голос стал жёстче. — Это невыносимая боль.
— Уверен, не больнее, чем ощущения от недавних активаций метки... — лицо Драко омрачилось. — Ты сделаешь это для меня?
Асмодея опустила взгляд в кружку, где густая пена уже осела.
— Не уверена, что смогу. Это как методичная пытка... Не знаю, как твой отец это выдержал.
— Наверное, потому что Северус привык к точной работе, — задумчиво произнёс он. Потом посмотрел на неё и мягко добавил: — Я не стану настаивать, но...
Она резко подняла на него глаза.
— Ты изменишь своё мнение, как только увидишь то воспоминание.
Драко молча кивнул.