Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 24: Трибунал, Свадьба и Дары.

Кабинет министра магии утопал в полумраке. Сквозь тяжёлые шторы пробивался лишь узкий луч волшебного света, падая на длинный стол из чёрного дерева. На его полированной поверхности отражались лица собравшихся: Руфус Скримджер — со сжатыми губами, его жёлтые глаза сверкали хищно; рядом, чуть поодаль, сидел Корнелиус Фадж — бледный, с влажным лбом и вечно скомканной улыбкой, которая сегодня куда-то исчезла.
Напротив них — Дамблдор, спокойный, задумчивый, с привычной полуулыбкой, будто и здесь он видел что-то лишь ему одному понятное.
Грюм сидел чуть в стороне, постукивая деревянной ногой о пол и нервно барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Драко молчал, но в его взгляде сквозила жёсткость — холодная выдержка, за которой скрывалось напряжение.
Разговор начал Скримджер. Его голос был низким и хриплым:
— Значит, было пророчество. И вы предлагаете оповестить общественность и предоставить им... Изменённое, если верить вашим словам. — Он кивнул в сторону Дамблдора. — Чёрт с ним... Но то, что прозвучало, на самом деле, - гласит, что Тёмный Лорд вернётся, но уже не как предводитель, а как охотник. И что он станет чудовищем, худшим, чем был прежде.
Фадж неподалеку сжал руки так, что побелели костяшки пальцев.
— Это… это значит… конец? — пробормотал он. — Если у него нет последователей, значит, он будет убивать всех подряд?
— Слова пророчества редко бывают столь прямолинейны, — мягко ответил Дамблдор, его взгляд был устремлён куда-то поверх головы Министра. — Но оно предупреждает нас о том, что нельзя расслабляться из-за временного затишья. И что новые испытания будут иными, чем прежде.
Скримджер ударил ладонью по столу.
— Испытания! — резко бросил он. — Мы и так теряли людей. А теперь мы рискуем всей страной! И в это самое время вы скрываете от меня то, что происходит с нашей… — он задержал паузу, словно подбирая слова, — с вашей подопечной.
Имя Асмодеи так и не прозвучало, но все поняли, о ком идёт речь.
Дамблдор чуть наклонил голову.
— Асмодея в безопасности. И разве она не является Вашим мракоборцем?
— Безопасности?! — крик Скримджера прорезал тишину, как клинок, игнорируя последние слова директора Хогвартса. — Мы не видели её уже несколько месяцев. Другие мракоборцы задают вопросы, как и глава департамента. А вы — уклоняетесь от ответов!
Фадж побледнел ещё больше и, словно не выдержав напряжения, повернулся к Драко.
— Мистер Малфой, — его голос дрогнул. — Скажите честно: что с ней? Где она?
Драко поднял глаза. Взгляд его был холоден, но твёрд. Остальные собравшиеся тоже посмотрели в его сторону.
— С ней всё в порядке, — сказал он спокойно. — Она жива. И ничто ей не угрожает.
Фадж облегчённо выдохнул, но Скримджер лишь сощурился, глаза его блеснули как сталь.
— Прекрасно, — сказал он ледяным тоном. — Значит, вы все заодно и скрываете от меня правду.
Грюм ударил деревянной ногой об пол.
— Руфус, — прорычал он. — Не горячись. Всё делается ради её же безопасности.
— Ради безопасности, — повторил министр, и в его голосе зазвенела насмешка. — Вы думаете, что я не понимаю? Самовольный уход с поста, странные исчезновения, сокрытие информации.
Он резко поднялся. Тень от его фигуры легла на стол.
— В сложившихся обстоятельствах, — холодно произнёс Скримджер, — Асмодея Блэк-Поттер больше не является мракоборцем.
Эти слова обрушились на всех, словно камень. Дамблдор медленно поднял глаза на министра, и в его взгляде впервые мелькнула тень печали. Драко сжал кулаки, но молчал.
— Руфус… — хрипло начал Грюм, но министр резко вскинул руку.
— Даже не думай меня отговаривать, Грюм. Между нами должно быть полное доверие. Но раз вы решили скрывать всю правду, у меня нет иного выбора. До тех пор, пока вы не образумитесь и не решите сотрудничать с министерством. И да, Аластор... ещё одно слово и ты тоже вернёшься на заслуженную пенсию.
В кабинете воцарилась тишина. Только тиканье старинных часов звучало гулко в этом напряжённом молчании.

* * *
Коридоры Министерства были пустынны и гулкие. Магические фонари бросали тусклый свет на стены, а шаги трёх уходящих волшебников — звучали слишком громко, слишком резко. Драко шёл с мрачным лицом, его рука машинально легла на предплечье.
— Он не имел права, — глухо бросил Малфой, нарушая тишину. — Лишить её звания вот так… После всего, что она сделала.
— Руфус всегда был человеком долга, — спокойно ответил Дамблдор, но в голосе его слышалась усталость. — В этом его сила. И его слабость.
Грюм ударил деревянной ногой о каменный пол.
— Сила, говоришь? — прорычал он. — Слепая гордыня, вот что это такое! Ему подавай отчёты, цифры и полное подчинение. А что мы имеем? Врага, который играет по своим правилам. Девчонка столько раз приносила себя в жертву, чтобы хоть на шаг опередить змеемордого — а её вычёркивают, будто сломанную пешку!
Дамблдор чуть нахмурился, но не ответил.
Драко остановился, резко обернувшись к обоим.
— Значит, теперь она сама по себе. — Его глаза блеснули холодным светом. — Ни звания, ни поддержки министерства. Если вдруг всплывёт правда или история после предыдущего турнира повторится — её сочтут предательницей.
Грюм хмыкнул.
— Для нас она не предательница. А что там думает Руфус — мне плевать.
— Но тебе ли не знать, — тихо заметил Дамблдор, — что решения Министра определяют взгляды сотен и даже тысяч людей. И каждое такое решение — возможный камень, что потянет вниз.
Вскоре они поднялись на площадь перед Министерством. Ночной воздух был прохладным, пахло дождём. Драко на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь отогнать тяжёлые мысли.
— Если Асмодея узнает… — тихо произнёс он. — Когда проснётся и узнает… О, она будет вне себя!
Дамблдор положил руку ему на плечо.
— Мы расскажем ей всю правду. Но поверь мне, Драко: её поступки значат куда больше любого звания. Она — живая надежда. И никакой министр не в силах этого отнять.
Грюм хрипло усмехнулся.
— Вот только эта "живая надежда" спит и чёрт знает, сколько ещё будет спать. А враг-то не дремлет. — Он окинул взглядом тёмное, затянутое тучами небо. — Нам нужен план, чёткий и жёсткий. Пока эта старая бюрократическая крыса считает, что контролирует ситуацию, мы реально должны быть на шаг впереди.
Дамблдор кивнул, и в его глазах блеснул ледяной свет.
— Мы будем.
Едва Директор произнёс эти слова, небо разрезал яркий зигзаг молнии. Гулкий раскат прокатился по площади перед Министерством, и первые тяжёлые капли дождя упали на мостовую.
Драко поднял голову — и сердце у него рухнуло в пятки.
Прямо из воздуха, среди шторма и сверкания молний, начали проступать фигуры. Трое. Чёрные мантии с вышитыми серебром символами Международного Трибунала Волшебников на груди. Их лица скрывали капюшоны, но в каждом движении чувствовалась власть и холодное величие.
Грюм инстинктивно шагнул вперёд, рука легла на рукоять палочки, а вторая сжала посох.
— Да чтоб вас… — процедил он сквозь зубы.
Главный из пришедших отделился от остальных, сделал несколько шагов вперёд и слегка склонил голову в сторону Дамблдора. В его голосе не было ни капли эмоций — только сталь и протокол:
— Альбус Дамблдор. — Он выдержал паузу, будто позволив громовому раскату подчеркнуть его слова. — Где Асмодея Блэк-Поттер?
Драко напрягся так, что пальцы сами собой вцепились в рукоять его трости. В груди поднялась волна гнева. Они пришли за ней?
Дамблдор же выглядел так, будто появление трибунала его не удивило. Он лишь чуть наклонил голову, моргая сквозь дождь.
— Тот же вопрос задал нам сегодня министр, — спокойно сказал он. — И я отвечу вам так же: Асмодея вне опасности.
Голос второго из посланников трибунала, глухой и строгий, разнёсся сквозь шум дождя:
— Вы вновь, осознанно, уклоняетесь от ответа. Наш долг — следить, чтобы пророчества не искажались и не были скрыты от Международного Сообщества. То, что вы предложили Министру — нарушает Закон! Мы знаем о словах, произнесённых молодым пророком здесь, в Британии. Мы знаем, кто связан с ним.
Драко едва сдержал себя, но тоже шагнул вперёд. Его волосы прилипли к мокрому лицу, глаза сверкали.
— А вы знаете, что она рисковала жизнью, чтобы остановить того, кто описан в пророчестве? Что она отдала душу ради этого? — Он говорил резко, сквозь шум дождя. — Она не оружие и не "фигура" в ваших играх!
Грюм скосил на него волшебный глаз, но не остановил — лишь крепче сжал палочку.
Третий из трибунала, женщина с серебряным жезлом, выступила вперёд. В её голосе звучал холод, но и любопытство:
— И всё же мы желаем знать: где она?
На миг в воздухе повисла угрожающая тишина, прерываемая только грозой.
Дамблдор поднял взгляд к небу, будто раздумывая, затем медленно произнёс:
— Там, где ей позволено обрести покой и силу. Достаточно сказать, что ваши руки до неё не дотянутся, пока она не будет готова.
В этот момент очередная молния разорвала тучи, и тень от капюшона скрыла выражение лица главного представителя трибунала.
Он слегка склонил голову — то ли в уважении, то ли в предупреждении.
— Мы вернёмся за ответом, Дамблдор, — сказал он холодно. — И в следующий раз вы не сможете уклониться. Вы все слишком долго играли в собственные игры с Тьмой. Слишком долго скрывали от Совета то, что должно было стать достоянием мира. Но знайте — даже Тёмный Лорд не вечен. Он сам загнал себя в ловушку.
Драко напрягся, в груди кольнуло странное чувство — смесь любопытства и странного облегчения.
— Ловушку? — глухо повторил Грюм, сдвигая брови.
Второй представитель трибунала шагнул вперёд, его плащ колыхался под ливнем:
— Волдеморт мог скрываться десятилетиями на большой земле — под покровом хаоса и неразберихи. Но теперь, в пределах вашей страны, он загнан. Его шаги будут отслеживаются, так как его магия оставляет следы, которые невозможно быстро стереть.
Женщина с серебряным жезлом провела им по воздуху, и на миг показалось, что над площадью проступили зыбкие тени — карты, линии, всполохи чёрной энергии, переплетённые сетью чар.
— Британия — это клетка, — произнесла она холодно. — И ваш Тёмный Лорд в ней — всего лишь зверь. Рано или поздно клетка захлопнется.
Грюм впервые, на памяти Малфоя, побледнел, но попытался сохранить твёрдость голоса:
— Вы хотите сказать, что… теперь Трибунал смотрит нам через плечо?
Главный из прибывших повернул к нему лицо. Молния на миг осветила суровые черты под капюшоном.
— Не "смотрит", мракоборец. Контролирует. И мы воспользуемся всеми возможностями, чтобы разделаться с опасностью. Даже если это означает использование мисс Блэк-Поттер в наших планах.
Тишина ударила сильнее грома. Даже дождь словно стих, лишь шипя стекал по камням мостовой.
Драко сжал зубы так, что аж заныли челюсти. У него внутри всё протестовало — от мысли, что Асмодея, спящая и беззащитная, тоже, в их глазах, лишь часть этой "большой игры".
Он шагнул вперёд, заговорил хрипло, но твёрдо:
— А если клетка захлопнется вместе с теми, кто сражается с ним? Что будет с Асмодеей?
Главный из прибывших перевёл взгляд на него. Несколько долгих секунд он просто смотрел, и под этим взглядом Драко почувствовал себя так, будто его душу перелистывают, как книгу.
— Тогда, юный Малфой, — холодно сказал он, — решит не Британия, не Министерство и даже не сама Асмодея. Решит Совет.
— А если мы воспротивимся? — добродушно поинтересовался Дамблдор.
— Тогда... — подавив смешок, глава прибывших развел руками в стороны. — Ваши былые заслуги станут пылью.
Он больше ничего не добавил, лишь опустил руки, а его спутники подошли поближе. Фигуры быстро начали растворяться в воздухе, и только последний удар грома ознаменовал их уход.
Грюм тяжело выдохнул, стиснув зубы.
— Чёртовы стервятники. Для них всё сводится к контролю. Они не понравились мне ещё при нашей первой встрече в Германии!
Дамблдор стоял молча, и только глаза за полумесяцами очков сверкали так, как редко бывало.
Драко же, мокрый до нитки, с пальцами, всё ещё судорожно сжимающими рукоять трости, понял — отныне речь шла не только о противостоянии с Волдемортом. Британия превратилась в арену для игр куда более могущественных сил.
Драко выдохнул, отпустил исчезнувшую трость и сжал кулаки.
— Они не найдут её. Умру, но не позволю!
Дамблдор посмотрел на него поверх очков — взгляд был одновременно строгим и мягким.
— Драко… — тихо сказал он. — Теперь ты понимаешь, почему нам придётся действовать не только против врага, но и против тех, кто считает себя союзником.
Небо снова раскололось громом, и трое волшебников в молчании зашагали прочь от площади.
* * *
Лето в поместье Блэк протекало тихо. Даже Домовики, словно чувствуя состояние хозяина, двигались осторожнее, не шумели, стараясь не тревожить ни сон Асмодеи, ни гулкие мысли Драко.
Комната, где она лежала, стала для него чем-то вроде центра мира. Здесь, под светом больших окон, за мягкими занавесками, Асмодея спала — спокойная, умиротворённая, почти безмятежная. Иногда её губы дрогнут в улыбке, и Драко, отложив перо или подняв голову от пергамента, замирал, всматриваясь в её лицо.
Это было странно: он мог работать часами, не покидая комнаты, и ему даже нравилось. На письменном столе, рядом с книгами, лежали свитки Министерства, письма, заметки о финансах и юридические бумаги. Всё это выглядело бы невыносимо скучно ещё год назад, но теперь стало его бронёй — способом отвлечься от нарастающего давления, после того, что сказали представители Трибунала.
Он уже научился управляться с печатями, записями рода, с осторожной перепиской с банкирами. Иногда Драко чувствовал себя так, будто сидит на грани — между настоящим хозяином древнего рода и человеком, который лишь охраняет его покой.
В этот день два письма нарушили привычный ритм.
Добби с тихим хлоп возник перед столом и положил конверты. Один был простым, с почерком Джинни, другой — чуть более тяжёлым, с аккуратными завитками пера, узнаваемыми по прежним делам: Пьер.
Малфой вскрыл первое.
"Дорогой Драко,
мы с Гермионой будем счастливы видеть тебя на свадьбе.
Приглашение подписано ею, так что не вздумай уклониться.
И да, я знаю — у тебя всегда найдётся тысяча отговорок, но это важно, слышишь? Мы ждём тебя.
Джинни."
В конверте лежало и само приглашение с аккуратным росчерком Гермионы.
Драко задержал взгляд. Свадьба. Рон наконец-то сделает шаг, о котором говорил с такой болью в библиотеке. Иронично, что именно Малфой обеспечил этот шаг — пусть и тайком.
Второе письмо он вскрыл медленнее.
"Месье Малфой,
я глубоко благодарен за доверие и честь, оказанную мне семьёй Блэк. Работа с друзьями семьи Блэк — для меня большая честь и ценнейший опыт.
Позвольте, однако, внести одно уточнение.
Пока мадемуазель Асмодея Блэк-Поттер не стала вашей официальной супругой, её личная печать, как и символ рода, остаются исключительно её правом.
Я нисколько не сомневаюсь в ваших намерениях и отношусь к ним с уважением. Прошу лишь впредь пользоваться либо вашей собственной печатью, либо писать мне напрямую.
С неизменным почтением,
Пьер."
Письмо было написано сдержанно, без осуждения. Но строка про "неофициального мужа" застряла, как заноза.
Драко сжал пальцы на краю стола. Внутри колыхнулось раздражение, но оно быстро сменилось холодным пониманием: Пьер был прав. Всё, что он делал — он делал от её, Асмодеи, имени, но формально права не имел. Увы, иначе было никак. Делами Рода Малфой и Блэков должен был кто-то заниматься, а просить о помощи Люпина или Тонкс — было не совсем уместно, ввиду их заботы о ребенке.
Он поднял глаза на спящую Асмодею. Солнечный луч скользнул по её волосам, по спокойному лицу.
— Ты бы только усмехнулась, да? — пробормотал он хрипло. — Сказала бы, что я слишком много думаю…
Драко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Где-то за окнами шелестел сад, в котором, казалось, и время текло иначе. Но внутри него уже назревало решение: свадьба Рона и Гермионы станет для Драко проверкой. Сможет ли он появиться там не как мальчишка из Хогвартса, полный убеждений отца, а как человек, который готов держать ответ за свои слова.