Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 25: Предупреждение и Интриги.

Ночь в поместье Блэк была тише обычного. День рождения Асмодеи пройдёт без тостов и гостей — лишь ровное дыхание спящей и шёпот страниц под пером. Драко задержался за столом дольше, чем собирался, и позволил себе редкую слабость: тонкий бокал красного, в котором от окна дрожала узкая лунная дорожка.
— С днём рождения, — шепнул он, поднимая взгляд на её лицо, отвлекаясь от дневника. — Я всё записал. Ты не пропустишь ничего важного.
Огненный отсвет легонько дрогнул на стене. Драко обернулся. На спинке кресла у камина сидел феникс: шея изогнута дугой, глаза — тёплые, внимательные. Фоукс скрипуче щёлкнул клювом и опустил на стол конверт с тонкой голубой печатью.
— В этот час? — Драко машинально взглянул на часы. Стрелка перевалила за первый час ночи. — Он и впрямь верит, что я сорвусь с места?
Феникс тихо протянул горловую трель, будто не вопрос задавал, а обещал дорогу. Драко колебался ровно одно сердце­биение. Затем поднялся, накинул плащ, скользнул ладонью по одеялу на кровати Асмодеи — как по талисману — и шагнул к птице.
Их обдало золотистым жаром — мягко, без боли, словно свет сам подхватил и перенёс. Когда сияние погасло, воздух стал резким и холодным. Каменные стены, влажный запах старой крепости, узкие бойницы, в которых дрожал синеватый огонь факелов:
Нурменгард.
Фоукс коротко вскрикнул прощально и, свернувшись пламенной лентой, исчез. В конце коридора, у арки с древними рунами, стоял Дамблдор — уже порядком серебряная борода мерцала в отсветах факелов, а в глазах читалась едва заметная усталость, перемешанная с облегчением.
— Прости за поздний час, Драко, — мягко сказал он, подходя ближе. — Честно говоря, я не был уверен, что ты примешь столь внезапное приглашение.
— Я тоже, — отозвался Малфой сухо. — Но вы бы не послали Фоукса без веской причины.
Они двинулись по коридору. Камень холодил подошвы, где-то внизу глухо гудел ветер, как море. Дамблдор говорил негромко:
— Я полностью возобновил работу Ордена Феникса. Формально — наблюдение, помощь, быстрое реагирование там, где Министерство будет оборачиваться слишком медленно. Неформально… мы делаем то, что должны. Мне нужен твой взгляд. Твоё трезвое "нет", когда соблазн сказать "да" окажется слишком велик.
— Если это завуалированная речь о Дарах, вы напрасно беспокоитесь, — ответил Драко.
— Я беспокоюсь не о них, — Дамблдор улыбнулся краешком губ. — О волшебниках. О тебе в их числе.
Тяжёлая дверь с железными полосами распахнулась без скрипа. В камере было темно, но не сыро; в углу — стол, два стула, на стене — старый гобелен с выцветшим изображением. На скамье у стены приподнялся человек — высокий, исхудавший, но собранный, как тетива.
Геллерт Грин-де-Вальд улыбнулся, и улыбка эта была не злой — скорее насмешливо-усталой.
— Значит, всё-таки пришёл, — произнёс он на безукоризненном английском, как и всегда. — Феникс не тратит пламя впустую.
— Ради неё — потратит. — Драко не поклонился и не сел. Просто остановился в двух шагах, глядя прямо.
Дамблдор занял место у стола и, сцепив пальцы, без прелюдий сказал:
— Мы оба знаем, зачем ты здесь, Драко. И ты знаешь, что мы знаем: ты — первый в истории, кого признали все три Дара. Не "держал", не "нашёл", а именно — признали.
Грин-де-Вальд хмыкнул, глаза его блеснули:
— Альбус, ты всё ещё любишь правильные слова. "Признали"… Ах, если бы меня когда-то они признали так же. — Перестав издеваться, он перевёл взгляд на Малфоя. — Каково это — нести тишину их зова? Громче, чем любой вой, вернее, чем любой шёпот.
— Тихо, — ответил Драко после короткой паузы. — Тише, чем я думал.
— Значит, ты сделал правильный выбор, — кивнул Грин-де-Вальд. — Редкий выбор — не брать, когда можешь взять. Запомни: судьба — терпеливее искушения. Искушение всегда спешит. Тут как в магии, которой я тебя обучил... нельзя спешить.
— Он сделал не только выбор, — вмешался Дамблдор мягко. — Он принял и цену. Сегодня я хотел, чтобы вы поговорили, Геллерт. Чтобы он услышал не меня. Тебя.
Грин-де-Вальд медленно поднялся. Его силуэт потянул за собой тень, и показалось, будто камера стала меньше.
— Тогда слушай, наследник легенды, — произнёс он тихо, почти доверительно. — Дары не дают власти над смертью. Они дают лишь выбор, кто умрёт первым: ты, твои близкие, или твоя совесть. Каждый раз — один из трёх. Ты можешь быть умнее меня, — он усмехнулся, — но увы, волшебники, что оказались умнее этого выбора ещё не рождались. Ты сказал "тише" — оставь так. Тишина — это не слабость. Это повод слушать дальше.
Драко выдержал его взгляд, как и прежде. Внутри незаметно отступила привычная ледяная настороженность: слова темного волшебника легли куда-то глубоко, туда, где давно уже жил только один обет.
— Я жду её, — сказал он просто. — Всё остальное — вторично.
— Тогда жди, правильно, — кивнул Грин-де-Вальд. — Не оборачивайся на каждый шёпот силы. И ещё: когда тебя попросят показать чудо, чудаки вроде него, — он слегка кивнул в сторону Дамблдора, — откажи. Чудо, показанное толпе, всегда становится поводом для охоты.
В камере на секунду стало совсем тихо — слышно было, как в камне дышит ночь.
Дамблдор поднялся, понимая, что все самое важное было уже сказано.
— Благодарю, Геллерт.
— Не благодаришь, а проверяешь, — лениво отозвался тот. — Как и прежде. — Он снова посмотрел на Драко. — Иди, владелец, который решил не владеть. Это редкая власть...
На пороге Драко задержался на миг. Взглянул на старого узника — без жалости и без всякого страха. Просто с пониманием: перед ним человек, который слишком хорошо знает цену "да" и "нет".
В коридоре Фоукс уже ждал — золотистое перо дрогнуло от движения воздуха.
— Драко, — тихо сказал Дамблдор, пока они шли к арке, — Орден будет рад тебе. Но я приму и твоё "пока нет". Ты и так несёшь больше, чем многие взрослые маги когда-либо...
— Моя клятва — ждать её, — спокойно ответил Малфой. — Всё, что не мешает этой клятве, — возможно. Всё, что мешает, — нет.
— Этого будет достаточно, — кивнул Дамблдор. И вдруг, совсем неслышно улыбнувшись, добавил: — И значит это больше, чем ты сам думаешь.
Пламя феникса вновь сомкнулось, и запах Нурменгарда — соли, камня, старых чар — растворился. В комнате поместья Блэк всё было на своих местах: бокал, перо, ровный свет лампы. Асмодея спала, и в тишине Драко почти услышал, как каждое сказанное в крепости слово отзвонило в его собственном решении.
Он убрал письмо Дамблдора, пригладил угол одеяла и вернулся к столу — продолжив записывать, чтобы она всё узнала.