Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 28: Приговор и Последствия.

«ОГОНЬ БЕЗ КОНТРОЛЯ?
Юный Малфой и синий ад над “Святым Мунго”»

Специальный корреспондент Рита Скитер

Прошлой ночью над крышей больницы «Святой Мунго» вспыхнуло зрелище, которое добропорядочные волшебники предпочли бы никогда не видеть: кольцо сине-голубого пламени, рвущиеся из него огненные птицы и… сотни сожжённых напрочь дементоров. Да-да, дорогие читатели: свидетельства очевидцев, фотоснимки нашей редакции и комментарии источников в Министерстве сходятся — юный Драко Малфой, чей послужной список странностей растёт быстрее, чем на дрожжах, применил крайне опасное заклинание адского пламени, усиленное темными знаниями.
Что это значит для вас и ваших детей?
Во-первых, такое "Адское пламя" — не школьная хворь и не милый трюк из класса заклинаний. Это темнейшая магия, плотное, смертоносное колдовство из арсенала самых тёмных времён. Судя по найденной нами информации, такое пламя распознаёт "своих" и сжигает "чужих" дотла. Но не сильно ли смело бросать такой огонь в самом сердце волшебного Лондона, над лечебницей, куда доставляют раненых и ослабленных? Смело — или безумно?
Во-вторых, рядом были маглы. Наши источники в Комитете по сокрытию магии подтверждают: бригадам по стиранию памяти пришлось работать до обеда следующего дня. "Следы видно издалека. Небо светилось, как в вой… во времена старых смут", — вздыхает один из сотрудников, пожелавший остаться неназванным. Сколько ещё раз нам пообещают "контроль" и "профессионализм", пока ледяной хаос сменяют огненные забавы мальчишки с древней фамилией?
В-третьих, речь ведь не о случайном всплеске. Свидетели утверждают, что Малфой удерживал огонь длительное время, а из пелены пламени по его мановению вырывались гигантские птицы — знакомая, правда, картинка? Птицы из чистого огня — визитная карточка печально известного дуэльного стиля, раз за разом связываемого с именем Геллерта Грин-де-Вальда. Хотим ли мы видеть рецидив под окнами больницы?

"Патронусы были бессильны", — признают наши мракоборческие источники. "Телесные патронусы лишь сдерживали дементоров", — добавляет другой собеседник, уже из Отдела тайн. Вывод? Там, где Министерство не справились привычными способами, Малфой выбрал единственный, как ему показалось, путь — обратить город в плавильную чашу синего пламени. Геройство… или мания величия?

И ещё вопрос, на который читатели требуют ответа: кто даёт этому юному волшебнику право творить подобное без надзора? Директор Хогвартса профессор Дамблдор ограничился невнятными заверениями о "вынужденной мере". Министерство молчит. Глава Департамента магической безопасности от комментариев отказался. А мы напомним: совсем недавно мисс Асмодея Блэк-Поттер — близкая к Малфою фигура — лишилась статуса мракоборца при крайне туманных обстоятельствах. Совпадение? Или у нас новая мода — действовать вне закона, а потом требовать аплодисментов?

"Он смотрел так, будто огонь слушается только его", — рассказывает санитар "Святого Мунго". "А если однажды огонь перестанет слушаться?" — добавляет он уже шёпотом.

Ничего личного, мистер Малфой, только факты: город не поле для ваших экспериментов. Если уж юный наследник рода Малфой умен и дисциплинирован (как нас убеждают его друзья), пусть докажет это иначе, чем танцами с "дьявольским огнём" возле лечебницы. А если нет — пусть Министерство, наконец, объяснит, почему мальчика с древним гербом у нас сегодня выше закона? И на каком месте для всё того же министерства стоит безопасность наших семей.

Редакция направила официальный запрос Министру магии Руфусу Скримджеру, его заместителю Корнелиусу Фаджу и директору Хогвартса профессору Дамблдору с просьбой ответить на три простых вопроса:

1. Кто санкционировал применение этого темного заклинания в черте города? (Быть может, Малфой всё же слетел с катушек и ослушался приказа своих более умных наставников.)

2. Были ли нарушены международные соглашения по сокрытию магии? Напомню, что после данного инцидента, маглам память стирали очень длительное время.

3. Считает ли Министерство мистера Малфоя пригодным к действиям в общественных местах без постоянного надзора и полного контроля?

Мы опубликуем ответы, как только они будут получены. А пока — берегите детей. И держите руки подальше от синего огня.

Ваша вечно неунывающая, Рита Скитер

* * *
Визенгамот гудел, как улей. Массивные каменные своды отражали возбужденные голоса, и даже заклинания тишины не до конца справлялись с шумом. В центре зала — та самая клетка, кованая из чёрного железа, с изогнутыми внутрь шипами. Она была заклята десятками чар, и всё же многие ведьмы и волшебники в мантиях не сводили встревоженных взглядов с пленника.
Драко Малфой сидел прямо, сдержанно, но тонкая бледность кожи и напряжённые пальцы, стиснутые на коленях, выдавали, сколько сил стоит ему сохранять хладнокровие.
По правую руку от клетки стоял Дамблдор, его глаза за стеклами очков полумесяцев мерцали стальной решимостью. Слева — Аластор Грюм, хмурый, с вечно подёргивающимся магическим глазом. Чуть позади, переминаясь и нервно поглядывая на публику, держался Джон Долиш.
Наконец удар молотка прекратил гул. Министр магии Руфус Скримджер поднялся. Его гривастая голова выглядела ещё суровее под сводами зала.
— Господа и дамы, — начал он тяжёлым голосом, — мы собрались на закрытое слушание, чтобы обсудить действия мистера Драко Люциуса Малфоя, свидетелями которых стала не только наша община, но и маггловский Лондон.
По залу прокатился ропот. Несколько членов Визенгамота подняли пергаменты с "Пророком" недельной давности, где на первой полосе зиял уничтожающий заголовок Риты Скитер.
— Реакция общества, — продолжил Скримджер, перекатывая слова как камни, — была, мягко говоря, бурной.
Родители, узнавшие, что над их головами бушевал дьявольский огонь, требуют ответов. Маггловское министерство, пусть и с вычищенной памятью, всё же подало запрос в Международную конфедерацию... И наконец… — он сделал паузу, ударив взглядом в клетку, — многие задаются вопросом, чем отличается поведение мистера Малфоя от поступков того, чьё имя мы давно привыкли не называть.
Толпа зашумела громче. Слышались слова: "безумец", "поджигатель", "глупости не говорите, парень герой", "он спаситель". Дамблдор чуть склонил голову, но молчал.
Скримджер поднял ладонь, требуя тишины.
— Однако, господа, нельзя забывать фактов. Патронусы не сдерживали этих созданий. Дементоры нового вида, созданные Тёмным Лордом, оказались невосприимчивы к светлым заклятиям и Отдел Тайн уже ищет информацию по данному вопросу. Драко Малфой применил магию, которая уничтожила угрозу и тем самым сохранил жизни сотням, если не тысячам.
Он тяжело перевёл дыхание, словно спорил сам с собой.
— И всё же… — тут его голос потяжелел, — общество видит лишь юношу, творящего темнейшую магию на глазах у маглов. Общество видит в нём... угрозу.
В зале загорелись десятки глаз. Одни кивали, другие, напротив, гневно качали головами. Одна ведьма из старых родов громко выкрикнула:
— Лучше безумец, чем смерть от дементоров! Его следует немедленно оправдать!
— А завтра он обратит огонь против нас, — парировал другой. — Его нужно полностью контролировать! А до тех пор, в Азкабане ему место!
Скримджер снова ударил молотком.
— Вопрос, стоящий перед нами, таков: признаём ли мы мистера Малфоя преступником, нарушившим международные законы о сокрытии магии и применившим запрещённое колдовство? Или же рассматриваем его как вынужденного защитника, правильно действовавшего в критический момент? Смею напомнить, что отряд мракоборцев, который в итоге прибыл на место происшествия, не смог бы справиться со столькими Дементорами.
Тишина на миг повисла, вязкая, как смола. Только скрип пера в углу — Гермиона мрачно записывала каждое слово, закусив губу от напряжения. Она поверить не могла, что стала свидетелем столь безумного суда.
А в клетке Драко поднял голову. Его серые глаза встретились с глазами министра, и он спокойно сказал:
— Я сделал то, чего не мог никто другой. На кону были жизни многих волшебников и маглов. Я просто не мог поступить иначе.
Шипы клетки будто нависли над ним, но голос его прозвучал твёрдо.
Первым поднял руку Грюм. Его магический глаз сверкнул.
— Я был там. Я видел, как эти дементоры отбрасывали наших Патронусов, как будто те были мошкарой. Кто-нибудь из вас понимает, что это значит? Обычная защита больше не работает. Если бы не Малфой, весь госпиталь пал бы в считанные минуты. — Он глухо стукнул костяшками по своему посоху. — Я, до глубины души, не люблю семью Малфоев. Но чёрт возьми, этот парень спас сотни жизней и я верю ему! Судить его за защиту — самая большая глупость, которую можно совершить!
За ним выступил Долиш. Сначала немного запинаясь, но голос крепчал:
— Подтверждаю. Я сам стоял недалеко от западного входа. Когда пламя приблизилось к больнице, я невольно подумал — конец, всех нас сожгут. Но оно обошло меня стороной, словно не замечая. Ни один из наших не пострадал. Только дементоры. Это… это не безумие. Это оружие. И правильное оружие, которое открывает для нас огромные перспективы.
В зале загудели голоса, но все стихли, когда Дамблдор заговорил.
— Дамы и Господа, — начал он тихо, но так, что слова его отразились эхом под сводами. — Я сам попросил мистера Малфоя применить это заклинание. В древних трудах, оставленных после падения Грин-де-Вальда, четко сказано: огонь отличает своих от чужих. Это синее пламя не тронет того, кого защищает колдующий.
Он поднял взгляд, встретив колючие глаза Скримджера.
— Если мы сейчас осудим Драко Малфоя за то, что он спас жизни и уничтожил то, что угрожало нашему миру, тогда скажите: кого мы действительно тут защищаем? Волшебников? Или дементоров?
В клетке Драко впервые позволил себе короткий, почти незаметный вздох облегчения.
Скримджер внимательно слушал доводы Дамблдора и его спутников, но всё ещё оставался настороженным. Когда же на скамью секретарей положили старинные пергаменты — извлечённые из трудов самого Геллерта Грин-де-Вальда, — зал погрузился в гробовую тишину.
— Название и структура колдовства стёрты, чтобы никто не смог повторить… — пробормотал один из старейшин, водя пальцем по строкам. — Да, всё верно… оно поражает лишь тех, кого маг считает врагом, описание идеально схоже с тем, что демонстрировал подсудимый.
Скримджер откинулся в кресле и наконец произнёс:
— Учитывая представленные доказательства… и показания Альбуса Дамблдора, Аластора Грюма и Джона Долиша… я полагаю, у Визенгамота есть лишь один путь. Голосовать.
Железная клетка заскрипела, когда Драко чуть подался вперёд. Он не выказывал страха, лишь холодное ожидание.
— Подсудимый Драко Малфой обвиняется в применении темной магии в общественном месте, — громко произнёс Скримджер. — Предлагается оправдать его, с учётом обстоятельств, но назначить ограничительные меры. Кто "за"?
Поднялись десятки рук.
Кто "против"? — руки тоже взметнулись, почти столько же.
Разница — всего пара голосов.
В зале зашептались.
— Решение принято, — твёрдо объявил министр. — Драко Малфой оправдан. Однако, ради соблюдения закона, он будет находиться под домашним арестом до полного окончания расследования.
Драко чуть усмехнулся и кивнул.
— Это меня устроит.
Скримджер прочистил горло, развернувшись к юноше:
— Я был уведомлен, что организация под названием "Орден Феникса" снова в строю. — Его взгляд скользнул к Дамблдору, затем обратно к Драко. — Но пока мы не разберёмся с ситуацией в "Ежедневном пророке" и не подавим волну слухов, советую вам, Малфой, отдалиться от их деятельности.
— Я вас услышал, министр, — ровно ответил Драко. — Не беспокойтесь.
В этот момент кто-то из старейшин Визенгамота раздражённо кашлянул, но спорить больше никто не решился. Решение было принято.