Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 37: Дуэль Убеждений.

Вернуться в Хогвартс для Асмодеи было чем-то личным. Замок, где начинался её путь, хранил слишком много воспоминаний — и тяжёлых, и светлых.
Каждая башня, каждый коридор дышал прошлым, которое она едва сумела пережить. И всё же, несмотря на все шрамы, на всё прожитое здесь, она хотела лишь одного: чтобы этот мир всё ещё стоял, чтобы магия школы не угасла...
С этими мыслями она трансгрессировала… но её словно отбросило. Пространство над Хогвартсом дрогнуло, и вместо привычного мягкого переноса Асмодея повисла в небе над сияющим защитным куполом. Вокруг неё взвилась чёрная дымка, сама ткань её магии, а барьер сверкал, словно сопротивляясь её присутствию.
— Что за чертовщина?.. — пробормотала она, нахмурив брови. Дымка колыхалась вокруг тела, зловеще подрагивая. Но больше ничего не происходило: ни удара, ни отталкивания. Просто… отказ.
Понимая, что опаздывает, Асмодея глубоко вдохнула. Секунду она висела неподвижно, прислушиваясь к собственному сердцу, а затем резко сложила руки и ринулась вниз. Купол встретил её шипением, как море — падающий камень. Но она обогнула его и на полной скорости влетела через врата. "Гибель Воров" — отреагировала спокойно. Её тело проскользнуло сквозь барьер, и в тот же миг волшебница укрылась дезилюминационными чарами, растворившись в воздухе.
Ветер трепал её волосы, когда она парила к Астрономической башне. Вечернее небо, залитое блеклыми звёздами, скрывало её чёрный силуэт.
— Ты слегка задержалась, — раздался спокойный, но безошибочно узнаваемый голос.
У перил, словно всегда был там, стоял Дамблдор. Лицо его освещал лунный свет, серебро бороды поблескивало. Он даже не удивился, заметив, как она опускается рядом.
— Не знала, что барьер меня не пропустит, — коротким взмахом руки Асмодея развеяла чёрную дымку вокруг себя. В её глазах ещё плясали остатки тьмы, но голос был ровен.
— Признаюсь, я думал, что цвет твоей природной магии изменится, когда твоя душа вновь станет целой, — сказал Дамблдор мягко, с лёгкой грустью. Он обернулся и сделал шаг к лестнице. Его высокая фигура скользила по камню так же легко, как всегда.
— А мне казалось, что волшебство не определяет волшебника, — с усмешкой ответила Асмодея, шагая следом. В её словах было чуть презрения, чуть защиты — словно она заранее готовилась отбивать любые подобные намёки.
— Ты права, — кивнул директор. — Но я всё такой же сентиментальный… особенно когда речь идёт о тех, на кого возлагались большие надежды.
Больше они не говорили. Каменные ступени гулко отзывались эхом в тишине, пока они спускались на нижние этажи.
Асмодея чувствовала знакомый холод коридоров, запах воска, факелов и старого камня. Сколько раз она ходила по этим коридорам ребёнком? И теперь возвращалась сюда — уже другой. Будто прошел не год, а целая жизнь...
Кабинет директора встретил её теплом. Мерцающие механизмы, книги, бесчисленные предметы, что словно сами жили своей жизнью. Но прежде чем она успела что-то сказать, воздух прорезал чистый крик.
Фоукс, свернувшийся на насесте, взмыл в воздух и почти молнией спикировал вниз. Асмодея даже не успела вздохнуть — феникс уже сидел у неё на плече, мягко коснувшись её щеки клювом.
— Я тоже скучала по тебе, Фоукс, — прошептала она, и в её голосе прозвучала искренняя, беззащитная теплота. На душе стало спокойнее, будто птица принесла с собой маленький огонь. Свободная рука поднялась, и пальцы девушки скользнули по переливающимся перьям.
— Не волнуйся, теперь ты сможешь уйти со мной, если захочешь…
Феникс будто задумался. Его тёплые, умные глаза всматривались в неё несколько долгих секунд. И потом он едва заметно кивнул.
Дамблдор всё это время молча наблюдал. Он сидел за столом, сцепив пальцы, и в его глазах светилась смесь печали и понимания.
— Но ты должен понимать, — тихо добавила Асмодея, — поместье Блэк — не самое светлое место в Англии.
Фоукс не шелохнулся. Его присутствие на её плече казалось ответом: его не пугали тьма и древние тени.
Асмодея поймала взгляд директора. На миг между ними повисло напряжение — словно спор, в котором никто не произнёс ни слова. Она подмигнула фениксу, заставляя его тряхнуть крыльями, и наконец заняла место напротив Дамблдора.
— Ну что же, директор, — её голос снова стал твёрдым, почти официальным. — Давайте говорить.
Дамблдор устало провёл рукой по серебристой бороде и чуть наклонился вперёд, разглядывая Асмодею поверх своих очков.
— Меня тревожит одно обстоятельство, — начал он, не торопясь. — Мисс Уинтерс всё чаще пропадает в твоём поместье.
— И что в этом плохого? — Асмодея приподняла бровь, взгляд её оставался спокойным, но внутри промелькнуло лёгкое раздражение.
— На её успеваемости это не отражается, — признал директор, — напротив, она по-прежнему одна из лучших учениц. Но… — он выдержал паузу, — недавно произошла стычка с несколькими школьниками. Те слишком доверчиво отнеслись к свежим статьям "Пророка".
Асмодея сдержанно вздохнула, скользнув взглядом в сторону камина, где плясали блики пламени.
— Это временная проблема, которая скоро будет решена, — произнесла она твёрдо. — А с Тишей я поговорю.
Фоукс тихо щёлкнул клювом у неё на плече, словно поддакивая.
— Надеюсь, — мягко сказал Дамблдор, и в его голосе чувствовалось больше заботы, чем упрёка. — Я прекрасно понимаю, что её привязанность к тебе естественна… но ты ведь знаешь, как быстро чужие слова могут стать оружием.
— Знаю, — холодно усмехнулась Асмодея. — Лучше других, как вам известно. И именно поэтому не позволю ни газетным подонкам, ни их доверчивым читателям причинить ей вред.
Директор печально улыбнулся и, сцепив пальцы, склонил голову:
— В такие минуты я особенно жалею, что истина редко бывает громче лжи.
— Ложь всегда звучит громко, — отозвалась бывшая мракоборец. — Особенно, когда звучит из уст уважаемых волшебников.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Оба прекрасно понимали, что эта "временная проблема" может иметь последствия куда серьёзнее, чем ссоры между учениками. Но спорить сейчас не было смысла: Асмодея уже дала понять, что решение принято.
Фоукс, словно желая разрядить атмосферу, перелетел на стол и, расправив крылья, мягко заурчал. Дамблдор протянул к нему ладонь и позволил коснуться пальцев золотому перу.
— Ты слишком категорична, — наконец сказал он, вновь поднимая взгляд на Асмодею. — Но, пожалуй, в этом твоя сила.
Она тихо фыркнула, принимая эти слова скорее как констатацию факта, чем как похвалу.
Дамблдор наклонил голову, разглядывая Асмодею поверх очков, в которых на миг отразилось золотое пламя камина.
– Школа всегда была местом, где юные умы должны чувствовать себя защищёнными.
Асмодея сдержанно усмехнулась, откинувшись на спинку стула:
– Вы это серьёзно? Помнится мне, что с самого первого года моего обучения, грызня между Гриффиндором и Слизерином буквально разносила коридоры.
– Ты преувеличиваешь, – директор мягко улыбнулся. – Я всегда считал это не более чем соревнованием. В успеваемости, если быть точнее. В спорте и прочем...
– В попытках навредить ученикам другого факультета. В предвзятом отношении Снейпа к гриффиндорцам и МакГонагалл к слизеринцам. Хотя, справедливости ради, декан Гриффиндора ещё сдерживалась. – Асмодея уже не скрывала своего раздражения на директора. – Неуклюжесть набора преподавателей на должность защиты от тёмных искусств, неспособность защитить учеников от пыток...
– Ты преувеличиваешь. – повторил Дамблдор и тяжело вздохнул. – В конце концов, если запрещать детям всё подряд, то о какой свободе и развитии может идти речь?
– А кто говорит о запретах? – волшебница протянула руку и Фоукс вспорхнул к ней. – Строгость и дисциплина. Разве это так много?
– Возможно. – Дамблдор сцепил пальцы в замок и положил их на стол. – Но сейчас, я должен спросить прямо: ты уверена, что пребывание мисс Уильямс рядом с тобой не навредит ей?
Волшебница на секунду задержала дыхание, взгляд её стал холоднее.
– Я отвечаю за неё, – коротко сказала она. – Если бы я сомневалась, то сама запретила бы Тише приходить в моё поместье.
Фоукс слегка встрепенулся у неё на плече, будто подтверждая сказанное мелодичным щелчком клюва.
Дамблдор вздохнул, и в его глазах промелькнула тень усталости:
– Ты знаешь, я не сомневаюсь и в твоей преданности друзьям. Просто мир стал куда более опасным, чем нам хотелось бы. А Тиша… случайно оказалась на виду.
– Она справится, – спокойно ответила Асмодея, но пальцы всё же чуть сжались на подлокотнике кресла. – А с теми, кто распространяет сплетни, я разберусь. Лично, если понадобится...
– Разберёмся, – мягко поправил директор, слегка улыбнувшись, словно намеренно сглаживая напряжение. – В одиночку не стоит сражаться даже тебе, моя дорогая.
Асмодея на миг задумалась, но ничего не ответила, лишь отвела взгляд в сторону огня, где языки пламени бросали алые отблески на стены кабинета.
– Разберёмся? Как вы всегда разбирались? Ох... Думаю, на этом всё. – будто вспомнив о чём-то, волшебница поднялась на ноги. Внутри вдруг образовалась пустота, а в памяти вспыхнули далёкие воспоминания. Они нахлынули резко, будто были подавлены всё это время и не столь важны, но...
— Спасибо за этот занимательный разговор, — голос Асмодеи прозвучал спокойно, но слишком уж ровно, чтобы не скрывать напряжения. — Я наконец вспомнила, почему так сильно вас ненавижу…
Дамблдор слегка напрягся, взгляд его стал внимательнее, будто он пытался заглянуть ей в душу сквозь привычную маску самообладания.
— Это сильное чувство, Асмодея, — осторожно заметил он.
— И всё же именно вы первым заставили меня его испытать, — она медленно поднялась с кресла, отведя взгляд в сторону. — Не злость, не раздражение, не неудовольствие… — её пальцы скользнули по спинке кресла, словно ища, за что зацепиться, прежде чем отпустить. — И не страх и обиду, как в случае Волдеморта.
Она шагнула к выходу, тень её скользнула по каменному полу.
— Ты говоришь о временах пятого курса? — Дамблдор встал, и в его голосе послышалась едва заметная тревога. — Я же тогда всё тебе объяснил.
Асмодея резко обернулась, её глаза сверкнули в отблесках камина.
— После битвы в Министерстве? Когда уже погиб Сириус? — её голос дрогнул, но тут же обострился, словно лезвие. — Это, по-вашему, было объяснение?
Дамблдор нахмурился, сцепив руки за спиной.
— В тот день ты совершила своё первое убийство, — медленно произнёс он, делая ударение на каждом слове. — Первое из многих, смею напомнить.
— Будто у меня был выбор! — Асмодея сорвалась, шагнув вперёд. В голосе звенел металл, а в воздухе будто сгущалась тень её магии. — Что-то я не припомню, чтобы кто-то объяснил мне, что со мной происходит! Чтобы кто-то сказал, что нашей связью с Волдемортом можно воспользоваться, чтобы выманить меня! Всё, что я помню… — дыхание сбилось, и слова вырвались рывком, — это вашу спину! Когда мне была нужна помощь. Когда мне нужны были ответы!
Дамблдор тяжело вздохнул, его лицо омрачилось, но он не нашёл слов, чтобы сразу возразить.
Асмодея сжала кулаки, губы её дрогнули.
— Я… — её голос стал тише, но куда резче. — Я пыталась давить в себе эти чувства. А когда умерла, всё это было не так важно, ведь казалось, что вы всё ещё нужны. Нужно было соответствовать старой себе. Быть доброй. Понимающей. Простить. Ведь именно на вашем примере я поняла, что взрослые тоже совершают ошибки. Но… — она подняла взгляд, в её глазах не осталось ни тепла, ни прежнего уважения, лишь усталое отчуждение, — именно ваш вид сейчас и то, что даже после вашего воскрешения вы всё равно остались прежним. С теми же красивыми словами. С теми же оправданиями. Но и всё с теми же ошибками. Всё это выводит меня из себя! Быть может, при другом директоре и Хогвартс бы преобразился! Вернуть вам этот пост — было самой большой ошибкой. Хотя... чему я удивляюсь, я ведь буквально была не в себе!
Слова эхом разнеслись по комнате, и даже Фоукс, до этого неторопливо перебирающий перья, замер и уставился на Асмодею.
— Думаю, этот конфликт взглядов можно решить только одним способом, — наконец произнёс Дамблдор, и его голос прозвучал тише, чем обычно, будто даже он сам чувствовал тяжесть сказанного. — Дуэль, если угодно. Быть может… ты продемонстрируешь мне, что не забыла то, чему я тебя когда-то учил?
Асмодея вскинула бровь, на её губах мелькнула тень усмешки, но глаза оставались холодными, как лёд.
— В этом вряд ли есть необходимость, — она медленно выдохнула, собираясь уже отказаться. Но взгляд невольно скользнул к Фоуксу. Феникс перестал напряжённо наблюдать за каждым их движением и, перелетев на шкаф, сидел теперь спокойно, будто понимая, что конфликту необходимо дать выход. — Однако… — голос Асмодеи дрогнул, а пальцы потеплели, — думаю, мне действительно это нужно. Выпустить пар...
Фоукс склонил голову набок и, переливчатым взглядом встретившись с ней, словно одобрил её решение.
— Сдерживаться я не буду, — добавила она уже твёрже, в её голосе прозвучала опасная нота, а по комнате на миг пронеслась еле уловимая вибрация тёмной магии, словно стены отозвались на её намерение.
Дамблдор выпрямился, и в его глазах на миг мелькнула искра — не гнева, не раздражения, а скорее старой, испытанной решимости, той самой, которую ученики редко видели.
— И правильно, — кивнул он. — Если честно, я тоже порядком устал слышать обвинения. Будто только мои ошибки привели нас к сегодняшнему дню.
Он вынул палочку, движения были спокойными, почти медленными, но в этой плавности ощущалась колоссальная сила. Воздух в кабинете мгновенно изменился — словно сам замок прислушивался и насторожился от предстоящего поединка.
Асмодея сделала шаг в сторону, занимая удобную позицию, и её тень на стене вытянулась, словно откликаясь на глухое биение магии в её жилах.
— Начнём, — прошептала она, и на её лице отобразился чистый гнев. — Хоть раз без красивых слов и обещаний. Только сила!
Фоукс взлетел с её плеча и закружил под потолком, издавая тихие, тревожные трели, будто предчувствовал, что эта схватка станет чем-то большим, чем просто "выпустить пар". Короткая вспышка и оба волшебника были перемещены на квиддичное поле, спасая стены замка от того, что должно случиться.