Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 38: Неверные Суждения.

Очнувшись, Асмодея не сразу поняла, где находится. Потолок, резные панели, запах старого дерева и едва уловимый аромат магии — всё это медленно складывалось в знакомую картину. Поместье Блэк.
Она застонала и натянула одеяло на голову, будто желая спрятаться от всего мира.
– Боже… почему я не сдержалась? – её голос прозвучал глухо из-под ткани. – Зачем было это всё?..
Осколки воспоминаний врывались в сознание рваными вспышками: дуэль, крики, рвущаяся изнутри магия, молнии в волосах, обрушивающиеся трибуны…
Фоукс, сидящий на спинке кресла неподалёку, издал тихую трель. Птица смотрела на неё тёплым, понимающим взглядом, словно стараясь развеять тяжесть её мыслей. Но Асмодея лишь крепче зажмурилась.
В этот момент дверь в комнату скрипнула, и вернулся Драко. В руках он нёс поднос: на нём стояли два флакона зелий и тарелка с чем-то тёплым, судя по манящему запаху. Следом, зевая и лениво потирая живот, вошёл профессор Слизнорт.
– Ах… – протянул он, всё ещё погружённый в сонное оцепенение. – Ночью меня редко тревожат без веской причины, уж я-то знаю, но…
Его взгляд упал на выбившиеся из-под одеяла пряди Асмодеи. Чёрно-белые. И от этого зрелища Гораций мигом выпрямился, побледнел и даже зевота застряла у него в горле.
– Уходите… – простонала Асмодея из-под одеяла, сгорая от стыда. – Пожалуйста…
– Ну-ну, дорогая! – Слизнорт поднял руки в примиряющем жесте. – Никто вас осуждать не собирается. Но нужно же осмотреть и понять, что с вами произошло.
– Директор случился, – мрачно бросил Драко, ставя поднос на тумбочку. Затем он сел рядом, осторожно коснувшись пальцев Асмодеи поверх одеяла. – Любовь моя… это нужно сделать.
Слизнорт смущённо откашлялся и подошёл ближе, но остановился в паре шагов, будто боясь спугнуть её упрямство.
– Драко прав, Асмодея. – Его голос стал мягче, но в нём чувствовалась тревога. – Вы потратили слишком много сил. Мадам Помфри, к слову, рассказывала мне, что у вас однажды побелела прядь волос, и после этого вы с трудом колдовали. Но сейчас… – он покачал головой. – Судя по всему, вы явно переступили грань дозволенного.
– Директор сам предложил дуэль… – пробормотала Асмодея, но в её голосе уже не было злости — лишь усталость. Прикосновения Драко, его тёплая ладонь, словно заземляли её и возвращали к равновесию.
– Да, дорогая, – Слизнорт хитро прищурился. – И ты, судя по всему, задала ему хорошую трёпку, исходя из шума в больничном крыле. – Он потянул себя за ус и даже улыбнулся. – Но я говорю не о директоре, а о вас. Такое истощение опасно. А насколько я знаю… – он чуть понизил голос, – сейчас у вас не самое подходящее время, чтобы так рисковать.
Асмодея резко села, и одеяло сползло к её поясу. Пряди её волос отчётливо поблескивали белым. Создавалось впечатление, что каждая, отдельно взятая, прядь, была белой примерно до середины и только затем цвет плавно переходил в природный чёрный.
– Хорошо, – выдохнула она, сдаваясь.
Драко, заметив это, вдруг позволил себе улыбнуться.
– Знаешь… – он слегка наклонил голову. – Белый цвет тебе даже идёт. – Его голос звучал тепло и мягко, а в глазах мелькнуло что-то большее, чем простая поддержка. – В конце концов, почти все в моей семье были светловолосыми. Теперь и ты…
Асмодея только устало покачала головой, но впервые за весь разговор на её губах промелькнула едва заметная тень усталой улыбки.
Слизнорт поднял брови, пробормотал что-то себе под нос и достал палочку. Кончик её засветился мягким янтарным светом, медленно скользя вдоль силуэта Асмодеи. Он шептал заклятия, и в воздухе на миг появлялись мерцающие линии — словно тени рун, растворяющиеся тут же в воздухе.
Асмодея, прижимаясь к Драко, чувствовала, как его ладонь уверенно держит её пальцы, не давая провалиться в отчаяние.
— Прошу вас, профессор… — тихо попросила она, опустив ресницы. — Если есть что сказать, не скрывайте. Говорите прямо.
— Хм… — протянул Слизнорт, и его усы чуть дрогнули. — Ситуация, мягко говоря, странная. На своём веку я видел множество видов истощения, но это… — он покачал головой, и в голосе его прозвучала невольная осторожность. — Это определённо не одно из них.
— Что вы имеете в виду? — поднял взгляд Драко, настороженно следя за каждым движением профессора.
Слизнорт задумался, пальцами привычно перебирая кончики усов, будто это помогало ему выстраивать мысль.
— Если брать во внимание всё, что мне известно… — начал он медленно, будто боялся прозвучать слишком невероятно, — Асмодея с тринадцати лет буквально превращала себя в проводник волшебства. И сейчас… — он на секунду замолчал, а затем поднял взгляд на девушку, — сейчас вы уже сами стали чем-то… равным сердцевинам наших волшебных палочек.
Асмодея резко моргнула, не веря услышанному:
— Так… разве бывает?
Слизнорт позволил себе сухую, чуть усталую улыбку.
— На моей памяти — никогда. Но вы первая, кто смог достичь подобного владения волшебством, собственными силами. Это всегда считалось практикой крайне опасной, даже во времена Мерлина. Я бы даже сказал... смертельно опасной. Ещё в древности, когда не существовало палочек, волшебники пользовались артефактами или природными проводниками магии. Тогда чары были слабее и куда примитивнее. Сильные же заклятия можно было сотворить лишь при помощи сложных ритуалов… Но вы, Асмодея, вы пошли другим путём.
Драко слегка сжал её руку, словно не до конца веря в слова профессора.
Асмодея приподнялась и вскинула взгляд:
— Это значит… я не потеряла волшебство?
— Более того, — Слизнорт кивнул, и в его голосе впервые проскользнуло уважение, — вы едва не высвободили неконтролируемую волну энергии. Если бы процесс завершился полностью — не сомневаюсь, что от стадиона Хогвартса не остались бы даже развалины. Быть может, что никакие барьеры и защита не уберегли бы Дамблдора от столь глупого желания сразиться с вами.
Драко помрачнел, вспоминая треснувшие щиты, которые он успел воздвигнуть бузинной палочкой, и то, как Асмодея пробивала их потоком чистой, необузданной энергии волшебства.
— Что это значит? — напряжённо спросил он.
Слизнорт медленно обвёл взглядом обоих, как будто взвешивал свои слова.
— Думаю, волосы Асмодеи — это своего рода индикатор. Показатель насыщения её тела магией. Как артефакт, переполненный до предела, начинает светиться даже в темноте, так и её тело… таким образом проявляет избыточную энергию.
Фоукс, до этого молчавший, вдруг трелью нарушил тишину — короткой, но ясной, словно подтверждая слова профессора.
Асмодея молчала, стиснув пальцы на одеяле, будто пыталась спрятаться под ним от самого факта своего существования. Внутри её душили противоречия. Облегчение — магия не ушла. Страх — что она потеряла контроль. Стыд — что её видели в этом "безумии". И где-то глубоко внутри — дрожащая искра счастья: она всё ещё ведьма, не сломанная, не пустая.
Она украдкой взглянула на Драко. Его ладонь по-прежнему была на её пальцах, и он не отпускал, даже наоборот — слегка поглаживала, словно возвращая её в реальность. Его взгляд был мягким, в нём было и тепло, и гордость, и какая-то тихая решимость.
Но внутри Асмодеи шевелилось нечто, что не давало ей покоя. Картина "дуэли" снова вставала перед глазами: ярость, волны безудержной магии, её собственный голос, срывающийся на крик. Она действительно недолюбливала Дамблдора, но это чувство никогда раньше не было таким всепоглощающим.
Она глубоко вдохнула, словно готовясь прыгнуть в ледяную воду, и повернулась к Слизнорту:
— Скажите… — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Почему… даже имея к нему неприязнь, я не смогла сдержаться? Почему я бросилась на Директора, как безумная? Тогда это казалось мне вполне обычным состоянием, но...
Гораций задержал дыхание, сжал губы, и на мгновение показалось, что он попытается уйти от ответа. Но, встретившись с глазами Асмодеи — теми, где смешались страх и отчаянное желание понять себя, — он всё же заговорил:
— Видишь ли… занятия тёмными ритуалами всегда оставляют след, — произнёс он осторожно, словно подбирая каждое слово. — Временный… но весьма ощутимый. Тёмная магия даёт ощущение силы и вседозволенности. Она пробуждает в волшебнике жажду действовать сразу, не думая, ломать преграды, а не искать обход.
Асмодея нахмурилась, её дыхание участилось.
— Вы хотите сказать… — тихо выдавила она, будто возвращаясь в своё "двойственное прошлое", — что это была не я?
— Нет, Асмодея, — мягко поправил Слизнорт, но голос его был твёрд. — Это была именно ты. Но… под некоторым воздействием. Ваш недавний ритуал с крестражами, в подземелье, о котором мне всё же рассказал Драко. И то, через что вы прошли… — он вздохнул, поглаживая усы. — Это и подтолкнуло вас к столь поспешному поступку.
Асмодея зажмурилась и прижалась к плечу Малфоя, ощущая внезапное головокружение.
Драко наклонился ближе, прошептав у самого уха:
— Ты сильнее этого, слышишь? Сильнее. Это не определяет тебя.
Фоукс тихо щёлкнул клювом и негромко пропел короткую, светлую ноту.
Асмодея дрогнула, но позволила себе впервые за всё время после пробуждения вдохнуть чуть свободнее.
Слизнорт, по-прежнему задумчивый, отстранился от кровати и привычным жестом пригладил усы. Его взгляд стал мягче, спокойнее.
— В конце концов, такое "путешествие", что граничит с самой смертью, — сказал он негромко, — никогда не остаётся без последствий. — Он сделал паузу, словно подбирая слова, и ткнул себя кончиком палочки прямо в центр лба. — Ваше состояние здоровья более чем удовлетворительно. Волшебство при вас, и вас ждёт долгая жизнь. Но вот проблема… она только здесь.
Асмодея не отрывала взгляда от его руки, и будто холодная волна прошла по её телу.
— Значит, как вы и говорили, восстанавливающее зелье? — уточнил Драко, и в его голосе звучала явная надежда.
— Нет, — Слизнорт тут же покачал головой и поднял палец, словно запрещая само это предположение. — Асмодея и так буквально "искрится" от переполняющего её волшебства. Любое зелье сейчас будет только во вред. — Он чуть улыбнулся. — Сон, хороший отдых, вкусная еда… и необходимость до конца разобраться в себе. Вот всё лечение.
Его слова повисли в воздухе с какой-то почти наставнической тяжестью. Асмодея глубоко вдохнула, опустив голову.
Слизнорт спрятал палочку, отступил ещё чуть дальше и вежливо улыбнулся:
— А ещё, если вас не затруднит… я бы хотел получить воспоминание о вашей дуэли с Дамблдором. — Он слегка прищурился, и в его голосе проскользнула осторожная хитринка. — Считайте это оплатой за мои труды. Если вы не против, конечно.
Драко тут же нахмурился и было хотел возразить, но Асмодея, чувствуя себя обязанной профессору, едва заметно кивнула. Она взмахнула рукой, и в воздухе заструилась серебристая нить воспоминания, переливающаяся магическим светом. Слизнорт аккуратно собрал её, будто бережно укладывал драгоценность в шкатулку, и удовлетворённо улыбнулся, пряча флакон в карман мантии.
Он уже взялся за ручку двери, но вдруг замер. Ноздри его слегка дрогнули, и он медленно обернулся, будто что-то вспомнив:
— Скажите, Асмодея… — голос профессора сделался серьёзнее. — Я уловил странные запахи из подземелья, пока ваш… пока Драко сопровождал меня сюда. Если не секрет, что же там происходит? Я заметил это ещё во время работы с вашей пленницей, однако...
В комнате на секунду повисла тишина. Асмодея сжала губы и вздохнула:
— Это не моя тайна, профессор. — Голос её был усталым, но твёрдым. — Если вы не против, я бы хотела сохранить её.
— Но почему? — Слизнорт аж приподнялся на носках, его глаза округлились. — Я мог бы быть вам полезен! Если договоримся, конечно же. — Он торопливо добавил, поднимая руку, словно в клятве. — Я готов даже дать непреложный обет.
Драко склонился к Асмодее и шепнул:
— Он создал зелье, что объединило твою душу. Может, от него реально будет толк… Только без Уизли, если можно...
Асмодея чуть повернула голову и так же тихо ответила:
— Оно конечно так… но сработаются ли они со Снейпом?
Малфой едва заметно пожал плечами, но в его взгляде читалось серьёзное: "Подумай. Это может быть хороший шанс".
Слизнорт терпеливо ждал у двери, всё ещё не уходя, и было видно, как он нервно перебирает складки мантии, не желая оставлять разговор без ответа.
Асмодея некоторое время молчала, словно борясь с собой, но наконец кивнула.
— Хорошо, профессор… Я дам вам шанс.
Слизнорт облегчённо выдохнул, но девушка тут же подняла ладонь, давая понять — всё будет по её правилам. Спустя несколько минут формулы непреложного обета зазвучали в воздухе, алые нити магии обвили их руки, и Гораций, хотя и держался с достоинством, заметно вспотел.
Когда магия затихла, Асмодея без лишних слов жестом пригласила его следовать за собой. Драко же, остался в комнате, собираясь дождаться её возвращения и дать ей время прийти в себя.
Они спустились по узкой лестнице, воздух становился прохладнее и тяжелее от запаха зелий и старого камня. Огни факелов едва освещали подземелье, стены которого были испещрены символами, словно оставленными давними ритуалами.
Слизнорт, привыкший к своим уютным кабинетам с хрустальными бокалами и коллекциями редких ингредиентов, почувствовал лёгкий дискомфорт, но увидев здешние запасы ингредиентов, его тревога улетучилась без следа.
В конце зала, склонившись над котлом, трудился Северус Снейп. Его волосы свисали тёмной вуалью, пальцы чётко и нервно выводили линии на пергаменте. Иногда он резко вычёркивал целые абзацы, бормоча что-то себе под нос.
— Выглядит он… не очень, — негромко произнёс Слизнорт, и в его голосе вновь прозвучала тревога.
Асмодея слегка улыбнулась уголком губ.
— Поверьте, профессор. Это он ещё в приподнятом настроении.
Снейп поднял голову, брови нахмурились.
— Кто там ещё? — голос прозвучал хрипло. Но когда глаза его расширились, а лицо исказила почти недовольная гримаса, напряжение в подземелье стало ощутимее. — Так и знал, что ты не полностью мне доверяешь…
— Гораций создал зелье, что смогло объединить и восстановить мою душу, — холодно произнесла Асмодея. Её слова отозвались в каменных стенах эхом. — Уверена, его навыков и знаний хватит, чтобы помочь и тебе, дядя. — Последнее слово она произнесла нарочито отчётливо, с нажимом, и что-то в глазах Снейпа дрогнуло.
Он отвернулся к котлу, но жёсткость в плечах заметно смягчилась.
Слизнорт сделал шаг вперёд, переглянулся с Асмодеей, а затем перевёл взгляд на Снейпа.
— Так, может, вы расскажете, что тут происходит? — Голос профессора прозвучал мягко, но в нём была и искренняя заинтересованность.
Асмодея на секунду задержала дыхание, потом выпрямилась и начала говорить. Она рассказала всё — о Тише, её положении, и о том, какую цену ей приходится платить, будучи оборотнем.
Слизнорт слушал, всё сильнее хмуря брови. Когда история закончилась, он снял очки, протёр их уголком мантии и тяжело вздохнул.
— Ох… знакомая ситуация… — пробормотал он, словно разговаривая с самим собой. — Помню, как готовил первый вариант аконитового зелья для молодого Люпина, по просьбе Дамблдора. Жаль было мальца… Но чтобы и мисс Уильямс…
Он поднял глаза, и в них впервые за долгое время не было ни хитрин, ни самодовольства — только настоящее желание помочь.
— Но если она и правда идёт по этому пути, нам придётся действовать куда осторожнее. Особенно ввиду её особенной ситуации...