Fanfic/fem Potter 8. Вселенная Гарри Поттера. Что если?

Глава 39: Прощание с прошлым.

Сад утопал в густом зимнем воздухе, и только шорох ветвей нарушал тишину. Асмодея молча сидела на каменной скамье, опустив голову. В груди жгло, словно она носила в себе слишком много несказанного. Но и говорить Снейпу было уже нечего. Он и так всё слышал и понимал...
Северус стоял чуть поодаль, с руками, спрятанными в складках мантии. Его лицо было мрачным, но в глазах — не ярость, не холод, а усталость и какая-то обречённость. Он не мог начать первым.
Вскоре появился Драко, ощутив, что нужен Асмодее. В его руке поблескивало кольцо — воскрешающий камень, скрытый в оправе, источал чуждый свет. Он протянул его Асмодее.
— Если хочешь… ты тоже можешь услышать её, — сказал он тихо, глядя на любовь своей жизни, а потом перевёл взгляд на самого Северуса. — Но выбор за тобой.
Асмодея подняла глаза, встретилась взглядом с Малфоем и, поколебавшись, кивнула. Её пальцы дрожали, когда она коснулась кольца.
— Лили… — вдруг сорвалось с губ Северуса. Он шагнул ближе, словно больше не мог держать в себе то, что давило годами. — Я не раздумывал, когда услышал пророчество. Я не знал, к чему это приведёт. И когда понял — было слишком поздно. Всю жизнь я пытался искупить вину… служил Дамблдору, берёг твою дочь. Но я всегда ошибался. Всегда! — голос его сорвался. — Я просил о прощении у судьбы, у времени, у самой смерти, но только не у тебя. И это — моя худшая ошибка. До этого момента, у меня даже шанса не было...
Тишина нависла над садом, и в тот момент камень дрогнул. Из воздуха соткался силуэт, который Снейп будто увидел немного раньше — тонкий, светлый, с рыжими волосами и глазами, от которых у Асмодеи перехватило дыхание. Лили Поттер. Мама...
Северус упал на колени.
— Прости меня… — выдохнул он, закрыв лицо руками. — Я был ничтожеством, и всё, что делал, приносило боль. Даже её… — он кивнул на Асмодею, не смея поднять головы. — Я не уберёг, я предал…
Лили молчала несколько секунд, глядя на него. Потом её взгляд сместился в сторону Асмодеи и она помрачнела.
— Я думала, что простила тебя ещё тогда, Северус, — произнесла она тихо, но каждое слово резало, как нож. — Когда выбрала тебя крёстным, вместе с Сириусом. Я верила, что в тебе осталось хоть что-то светлое, ради моего ребёнка, ради дружбы, что нас когда-то связывала. Но потом… потом я видела всё. Видела каждую твою ошибку. Видела, как ты держался за Дамблдора, но не смог уберечь мою дочь! И ты... ты продолжил помогать Волдеморту!
Её голос дрогнул, и по щекам призрачной Лили потекли слёзы.
— Я больше не вижу её, Северус. Знаю, что Асмодея... Что моя дочь стоит здесь, чувствую, что она рядом… но для меня она словно чёрный, зловещий силуэт, как сама смерть. И ты смеешь просить у меня прощения?! После того, что сотворил с ней?!
Асмодея сжала пальцы в кулак. Она едва держалась, слушая это. Лили не видит её... Она передала кольцо с воскрешающим камнем обратно Драко и опустила голову. Её губы дрожали, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Северус, не поднимая глаз, выдохнул:
— Я не умею просить правильно. Я не заслуживаю… ни её, ни твоего взгляда. Но всё, что было во мне человеческого, принадлежало тебе. Всегда.
Драко резко поднял руку с кольцом, и воздух сгустился, дрожа.
— Довольно! — его голос был твёрд, и камень вспыхнул в его пальцах. — Если смерть отбирает образы, то хозяин даров смерти может их вернуть. Пусть мать увидит дочь.
— Хорошо, владелец моих даров... — чужеродный, ледяной голос разнёсся по округе и силуэт Асмодеи, мрачный и едва различимый, словно прояснился.
Перед Лили предстала её дочь — живая, с глазами, полными слёз, и губами, готовыми произнести то, что годами жгло сердце. Она предстала такой, какой её видел Драко...
— Мама… — сорвалось у Асмодеи.
И призрачная Лили, вся в слезах, протянула руки, хотя и знала, что не сможет обнять её.
Асмодея стояла, не смея приблизиться, словно её ноги приросли к земле. Голос матери всё ещё звенел у неё в ушах, каждое слово отдавало правдой, которую невозможно отрицать.
Она знала: всё так и есть. Северус виновен. Он совершал ошибки, позволял слабости управлять им. Но, глядя на скорбно опущенную голову крестного, Асмодея не могла заставить себя отвернуться.
Она сделала шаг вперёд.
— Мама… — тихо произнесла она, и голос её дрогнул. — Ты права. Во всём. Я не могу спорить с тобой. Но… — она перевела взгляд на Снейпа. — Он спасал меня. Пусть не всегда так, как должен был, но он был рядом. Он изломан, я это вижу. Но он любил тебя. Всю жизнь любил только тебя. Разве это совершенно ничего не значит?
Северус вздрогнул, словно каждое слово впивалось в него. Он поднял глаза на Асмодею — в них мелькнула боль и благодарность, смешанные воедино.
Лили молча смотрела на дочь. Слёзы больше не текли, лицо её стало строгим, почти холодным, как у судьи.
— Уже нет. После того, через что ты прошла, никакие его чувства не имеют значения. Но... Ты правда просишь меня простить его? — спросила она ровно. — После всего, что он сделал? После всех предательств и боли? И даже после его бездействия?
Асмодея кивнула, а Лили отшатнулась, будто не веря своим ушам.
— Я... не могу в это поверить... Это слишком... Дочка, как ты можешь просит меня о таком?
— Мама, пожалуйста... Я могу попросить тебя только об этом. От... от всего сердца...
— Тогда слушай, Северус, — Лили всё же кивнула, наконец приняв решение, и медленно повернулась к Снейпу. — Я не верю тебе. Больше не верю. Все твои клятвы, все твои слова — это пустота. Я не могу забыть, что именно твои ошибки сделали мою дочь невидимой и чужой для меня.
Снейп не выдержал её взгляда и опустил голову.
— Но… — Лили глубоко вдохнула, и её голос изменился — стал мягче, но не теплее. — Я понимаю, чего хочет Асмодея. И ради неё я дам тебе этот последний шанс. Без права на ошибку. Без отговорок.
Она шагнула ближе, почти нависая над ним, её фигура будто сияла в тени деревьев.
— Запомни, Северус, — каждое слово она произносила медленно и отчётливо. — Если ты не оправдаешь её веру… если снова падёшь во тьму, то после смерти тебя не будет ждать та Лили, которую ты знал... Будь моя воля и ты больше никогда не смог вымолвить ни слова. Чтобы такие как Асмодея не шли на поводу и не надеялись на эту черную, мелкую душонку в твоей смертной оболочке!
Тишина сгустилась вокруг. Даже ледяной ветер стих.
Северус поднял глаза.
— Я… не подведу её, — сказал он, и голос сорвался от напряжения. — И ради тебя тоже. Жизнью клянусь...
Асмодея с трудом удержалась, чтобы не броситься к ним.
Она только выдохнула с некоторым облегчением от того, что душа мамы согласилась на её просьбу.
Призрачная Лили задержала на ней взгляд, и в её глазах мелькнула тень тепла. Но потом она медленно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах полевых цветов, который быстро унёс ледяной ветер.
Асмо­дея, отвернувшись, ушла, не позволяя никому увидеть её слёз. Драко остался. Некоторое время он молча стоял, глядя на Северуса. Тот, как всегда, был недвижим, но в его глазах сквозила усталость, обречённость и странная решимость.
– Я уважал тебя, – начал Драко, голос его был ровен, но каждая фраза резала воздух, будто нож. – Равнялся на тебя. Ты был другом моего отца, и я находил твою холодную отстранённость почти величественной, когда был глупым мальчишкой.
Он сунул руку в карман, пряча кольцо с Камнем Воскрешения, словно хотел скрыть сам факт того, что только что держал его в руках.
– Я никогда не влезал в ваши дела и всегда молчал. Я понимал, как тебе тяжело работать на обе стороны и при этом выживать. И, если так подумать, у меня даже есть за что тебя поблагодарить, – Драко наклонил голову, и в голосе прозвучала горечь. – Решение с меткой... И что спас жизнь от заклинания, которое оставил в своём учебнике.
Он сделал шаг ближе, и лицо его исказилось в ярости, что лишь на миг просочилась из под маски сдержанности.
– Но есть и то, за что хочется тебя задушить... Именно задушить, без всякого волшебства.
Северус чуть заметно дёрнул щекой, но промолчал, выдерживая этот шквал.
– Ты… Именно ты отнял у меня Асмодею, пускай и временно, – почти прошипел Драко. – Твои решения. Твои ошибки и поступки. Ты так же ничего не сделал, когда я, как послушная марионетка, плясал под дудку Волдеморта. О, я помню эти мгновения. Крохотные просветления, когда с мольбой в глазах смотрел на тебя, но видел лишь маску и холодный взгляд.
Он резко выдохнул, и в его глазах вспыхнул холодный, будто потусторонний свет.
– Я предпочитаю не думать об этом, ведь ты, можно сказать, родной человек. Я даже чувствую, что простил тебя. Но после увиденного сегодня, я хочу, чтобы ты знал... Если ты не справишься. Если снова допустишь ошибку. Если хотя бы помыслишь о том, чтобы предать её, – Драко чуть склонился вперёд, его слова стали ядом. – Слова матери Асмодеи покажутся тебе благодатью по сравнению с тем, что я лично сотворю с тобой.
Повисла тишина. Северус медленно поднял взгляд и, встретив его глаза, молча кивнул, не решаясь вымолвить ни единого слова. Всего этого было более, чем достаточно, чтобы он полноценно взглянул на себя чужими глазами. Их глазами. И, как и ожидалось, увиденное ему не понравилось...
Драко уже отвёл взгляд, будто не желая видеть его.
– Прости. Может я и погорячился... Я знаю, что Асмодея сейчас жива и здорова, – сказал он глухо. – Но я не могу заставить себя забыть тот день… и ту проклятую чёрную стену. Будь здоров, Северус. И не мёрзни на улице, лучше возвращайся в поместье в тепло.
Он резко развернулся и пошёл прочь, оставив Северуса одного среди тишины и теней деревьев.