Фантасмагориум. Акт второй

Представление шестое. 1

– Доброе утро, Мышонок!

Полинка замахнулась кулаком, хотя секунду назад еще спала.

– Мышонок! Не такой уж ты и тихий!

Полинка попыталась вскочить с койки, чтобы скорее выявить и устранить источник звука. Но по старой доброй традиции впечаталась головой в верхнюю полку и со стоном повалилась обратно на подушку. Не столько от боли, сколько от неожиданности из глаз Полинки брызнули слезы. Она утерла их, почувствовав, как на голову накатила волна тупой боли. При этом зазвенело в ушах, а во рту пересохло и стало так кисло, словно Полинка накануне объелась шоколадок и зубы не почистила.

– Мышонок, мне сказали привести тебя в целости и сохранности! Так что не вздумай умирать! А то на меня спихнут! Да и номер у нас получился классный. Так что сохрани, пожалуйста, свою мышиную жизнь еще ненадолго.

Полинка собралась с силами и наконец-то открыла глаза. Резкая волна боли отступила, так что взгляд Полинки прояснился и она увидела Покуса, который свесился с верхней полки.

– Доброе утро! – снова сказал он.

Покус загораживал открытое окно поезда, из которого лился солнечный свет. Судя по лучам, утро только наступило. Сколько Полинка проспала? Чертовски мало – хоть сколько часов не оказалось бы. Вчера она думала, уже и не заснет. После разговора с Паном внутри все кипело.

Осознав, что как минимум расплачется, если задумается о ночном рандеву, Полинка отогнала воспоминания.

– Ты какого черта здесь делаешь? – спросила она, перехватив взгляд Покуса, который решил проверить свои эквилибристические способности на створке окна. – Я же закрывала дверь.

Наверное, Соня оставила ее открытой. Где она вообще? Неужели проснулась раньше Полинки? Ну, чудеса.

– Закрывала! – радостно воскликнул Покус. – Но я же могу в пространстве перемещаться!

Согнувшись, он стоял на створке обеими ногами и балансировал, раскинув руки. Полинка была уверена: вот-вот он свалится. Так что на всякий случай поджала ноги, чтобы на них никто не свалился.

– Нельзя врываться в дамские покои, – продолжала Полинка, наблюдая за Покусом. – Вдруг я сплю голой?

– Что значит “вдруг”?

Полинка непременно бы что-то ответила. Нельзя безнаказанно врываться в ее личное пространство. Особенно тринадцатилетним мальчикам в пубертате! Но тут Покус взвизгнул и стал падать.

Полинка вжала шею в плечи и чуть прищурилась. Но падение Покуса так и не застала. Достигнув точки невозврата, он… Исчез. Полинка похлопала глазами.

– Мышонок! Ты до сих пор не встала!

Повернув голову, Полинка увидела, что Покус стоял слева от ее койки, уперев руки в боки.

– Как… – начала Полинка, но осеклась.

– Реально голой? – спросил Покус. – Ладно, я тогда жду за дверью.

Он тут же исчез, поэтому Полинка не успела сказать, что спит в пижаме. Впрочем, если дезинформация защитит ее от проникновения в личное пространство – пускай Покус и дальше заблуждается.

Откинув простынку, Полинка свесила с койки ноги и потерла глаза. Вставать не хотелось. Из купе выходить тоже. Ведь за его пределами Полинке мог встретиться Пан. А увидеть его сейчас стало бы ей пыткой.

От свежего воздуха, который проникал из открытого на ночь окна, Полинка с утра ежилась. Но сегодня было жарко. Впрочем, неудивительно – лето ведь.

Полинка забывала, что наступило лучшее время года. Новые впечатления вытеснили из головы мысли, что у Полинки теперь так много новых впечатлений. Хотя начало июня, как правило, было ленивым. По крайней мере, в сравнении с концом мая, когда учебы наваливалось столько, что не замечаешь, каким жарким стало солнце, и какой по-особенному зеленой трава.

За окошком Полинка видела высокие тополи с уже густой зеленой кроной. Из-за них на столике лежали ошметки пуха. Полинка поднялась и сгребла его, чтобы выкинуть, но тут же обернулась, услышав:

– Ну сколько можно тебя ждать!

Покус снова объявился и теперь, по-старому уперев руки в боки, стал по-новому на нее кричать.

– Ждем тебя всем Фантасмагориумом!

– Что? – Полинка нахмурилась. – Куда ждете?

Но, разумеется, ответы она не получила. С ужасно недовольным лицом Покус схватил ее за предплечье, и купе исчезло.

Когда Полинка открыла глаза, ее на миг ослепило обилие красного. Потом она несколько раз моргнула и поняла, что Покус перенес ее в главный шатер, который сейчас пустовал. Лохов не было – и придут они не скоро.

Впрочем, абсолютно пустым шатер не был. По секторам разошлись циркачи – они словно готовились смотреть представление.

Первым делом Полинка, по старой привычке, попыталась отыскать Соню. Но быстро ее не нашла, а потом ее отвлекли.

– Добр-р-рое утречко!

Прозвучало уж больно радостно. Тот, кто сказал это в такую рань – сумасшедший. Убедилась Полинка в своем предположении сразу, как осознала, что поздоровался с ней Пан.

Переводить на него взгляд Полинка не спешила. Лицо Пана и без того отчеканилось у нее под веками. Полинка как ни закрывала глаза – каждый раз вспоминала его и эту ночь.

Ты здесь не по ошибке. Ты здесь, потому что ты такая же, как мы.

– Разве доброе? – донесся с первого сектора голос Проныры.

Слышался он хорошо, усиленный эхом. Полинка и не догадывалась, что оно в шатре есть.

Оглянувшись, Полинка заметила не только Проныру, а еще Войе рядом с ним, и гимнасток, которые сидели в том же секторе, но на несколько рядов ниже. Лица у них были скучающие и слегка недовольные. Войе за те несколько секунд, которые Полинка на нее смотрела, зевнула два раза.

Кажется, они тут не по доброй воле. Почему тогда?

– Сегодня мы собрались, чтобы посвятить нашего Мышонка в благородное искусство циркачества!

– Благородное? – скривился Проныра.

Полинку раздражало, когда перебивали – даже если не ее. Но благодаря Проныре она поняла, что торжественность, какую вкладывал Пан, в сегодняшнем собрании не было. Иначе все бы воздержались от комментариев и недовольных лиц. Так что можно было не дрожать от страха.