Фантомное самоубийство

Фантомное самоубийство

Он сидел за столом и хаотично водил ручкой по листку бумаги. Мысли были далеко. Он думал о том, что жизнь закончится примерно, минут через двадцать, а как он будет жить после окончания своей жизни, он не знал, поэтому тревожился. Он спрашивал себя постоянно, сделал бы он то же, если бы ему представилась возможность, прожить свою жизнь вновь. Он глянул на листок, увидел подобие кораблика, который смело шел наперерез огромным волнам и решил, что да.

Месяцем ранее.

-Нет и еще раз нет! - Тамара гневно стукнула кулаком по столу, по его столу, по судейскому столу, между прочим, и резко развернувшись на высоких каблуках, стремительно покинула зал судебных заседаний.

Он печально посмотрел, как грохнула дверь. Воцарилась тишина, в воздухе витал еще запах ее духов, что-то дерзкое и мягкое, волнительное и тягучее, как она сама. Он вздохнул поглубже, чтобы мозг запомнил сложный аромат парфюма.

-Ну что Павел Сергеевич, отсчет пошел, — сказал он сам себе и грустно улыбнулся.

С силой швырнул ручку на стол, ту самую ручку, которой недавно написал ей сумму взятки.

-Катя,- заорал он, - давай зови обвиняемого, начинаем процесс.

Павел Сергеевич томился в своей судебной тяжелой черной мантии. Он с нетерпением ждал окончания рабочего дня и делал вид, что внимательно слушает бормотание молодого прокурора, который монотонно читал обвинительное заключение. Мысли вновь возвращались к ней, ничего он подождет окончание рабочего дня и вот тогда будет думать о Тамаре.... и о том, что жить ему осталось примерно, посмотрел на часы, примерно месяц.

Рабочий день подошел к концу, недовольный прокурор, бубня что-то в телефон, неспешно удалился, пожилой адвокат, наоборот довольный, с ухмылкой шутливо поклонился Катерине и отбыл по своим адвокатским делам, мальчишка, которого судили сегодня за мошенничество, давно испарился из зала суда. Павел Сергеевич и Катя, его секретарь, остались наконец-то одни.

-Кать, скажите, а меня любят коллеги?

Рыженькая смешливая Катя недоверчиво посмотрела на него.

-В каком смысле, шеф? Вы чего?

-Ну скажи Кать, меня любят на работе? - Он улыбнулся и подмигнул ей.

-Странный вопрос, Пал Сергеевич, ну вас уважают, некоторые боятся, а вот чтобы прям любили не знаю, вы в каком смысле спрашивайте, в таком? - И сделала непристойный жест.

-А Тамару Болотникову, любят?

-Тамару Олеговну? Болотникову? Адвоката? Шеф, вы чего, вы же ее того, сами не жалуйте. А вообще, да, любят, я бы сказала любуются. –Катя заулыбалась. - Офигенная тетка, красива, умна и профессиональна, классическая стерва. Ромка, ну этот дрыщ, помощник судьи Чаплыгина, тайно втюрился в нее. А какие у нее духи, офигеть. Пал Сергеевич, можно я сегодня пораньше уйду, ааа, очень нужно, вот так. - Катя сжала руками горло и высунула язык.

-Беги уже, матери привет передавай!

Когда Павел вышел на улицу из суда, то первым делом написал сообщение жене «Буду поздно. Совещание», затем зашел в первый попавшийся магазин, купил бутылку виски и направился в парк, неподалеку от дома. В зарослях молодых кустов акаций, стояла скамейка, он так часто приходил сюда в любую погоду, так часто спорил сам с собой, сидя, а иногда и лежа на ней, что стал ассоциировать старую скамью, со своим другом, возможно единственным другом, кто знал о нем все. Он часто задавался вопросом, как видят его другие, и кто он есть на самом деле. Неподкупный судья- сегодня предложил Тамаре дать ему взятку, любящий муж- никогда не любил жену, надежный друг- втайне боялся своих друзей, профессионал- множество раз закрывал глаза на не состыковки в уголовных делах и осудивший невиновных людей, любящий Тому человек, который смог так поступить.

Павел Сергеевич, уселся на «друга», расслабил узел галстука, снял льняной пиджак, достал виски из черного пакета и, отвинтив крышку, сделал первый глоток. Являлась ли Тамара классической стервой, как охарактеризовала ее Катя? Нет. Классической стервой она стала благодаря ему, Пашке, с которым училась на юридическом факультете. Павел помнил ее веселой, доброй, воздушной девушкой, девушкой о которой грезил ночами и днями. А сейчас, он почти не видел прежней Томы, в этой холодной, надменной женщине. Но Тома была для него личным демоном, мороком, единственной и любимой женщиной. Это была даже не любовь, а одержимость. Сколько раз он пытался прогнать этого дьявола из сердца, из мыслей и все было напрасно. Павел знал, что эта любовь больная, неправильная, губящая его, но расставаться с ней не хотел, так как знал, что, расставшись с ней, он встретит себя настоящего.

А сегодня он написал ей на листочке «100 000 ев, налом».

После того как в бешенстве выбежала из зала суда, Тамара пыталась раза три завести автомобиль, но затем глушила двигатель и откинувшись на спинку кресла, смотрела через лобовое стекло на небо и постоянно курила. Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. А ситуация для нее была патовой, как ни крути, на какую клетку не посмотри, в ее виртуальных шахматах, королю, а в ее случае королеве, был объявлен мат. Она рукой стучала по рулю в ярости. Мерзавец, как был, так и остался гнилым человечишкой. Телефон разрывался, но Тамара не брала трубку, не сейчас, сейчас ей нужно быть одной, ей нужно думать. «Тома думай, думай давай. Факты, анализ, потом сопли и слюни.»

И она разрыдалась. Слезы текли по щекам и капали на любимую шелковую юбку, оставляя следы. Посмотрев на зарёванный шедевр Мах Маrа, она в ярости стиснула зубы и как ни странно это помогло, истерика прекратилась. Салфетками вытерла лицо, еще пару раз всхлипнула и завела машину. Ей нужен крепкий кофе, стол, листок бумаги, ручка и симфония Прокофьева, под нее шикарно думается.

И в то время, как Павел пил виски на обшарпанной скамейке, Тома за 50 километров от него сидела за столом в своем доме. Музыка заливала пространство кухни, на листе появлялись записи «Юрфак. День Х. Я. Прокуратура. Суд. День У.».

Она услышала, как открылась входная дверь и улыбнулась. Он пришел.