Фарфоровые: вторая жизнь

Глава 0

Вы когда-нибудь влюблялись в монстра?
Не в метафорического. А в того, чей взгляд заставляет леденеть кровь, чьи прикосновения оставляют синяки на душе, а слова - рубцы на самомнении. Осознавая все его сумасшедшие, жестокие и откровенно страшные стороны - сохраняли желание остаться? Цеплялись за осколки, надеясь склеить их в любовь?

Нет?

Что ж, вы, должно быть, счастливый человек. В отличие от моей Амаранты Вальтер.

Да, моей. Потому что, читая "Сердце дьявола", я наблюдала за ней не просто как читатель. Я следила, затаив дыхание, как мать, видящая, как ее дитя несется к краю обрыва.

Я трепетно, сердцем обливаясь кровью, фиксировала каждую ее ошибку, каждый неверный шаг навстречу маркизу Гейбу Кришно - тому самому монстру, ради которого она готова была сгореть дотла, превратив в пепел свое достоинство, гордость и будущее императрицы.

"Не ходи туда!" - кричало во мне, когда она, любимица семьи, воспитанная с молоком матери (хотя довольно рано ее потеряла) в осознании своей ценности, впервые опустила взгляд под его оценивающим, холодным взором.

"Он же сказал тебе прямо: 'Ты - всего лишь развлечение'! Разве ты не слышишь?" - билась в истерике моя внутренняя защитница, когда она пресмыкалась, оправдывала, искала в его жестокости скрытую нежность.
А когда он бросил ее со словами: "Любая игрушка может надоесть", разорвав её сердце в клочья, а автор преподносил это как "бурную развязку страстного романа", я плакала. Плакала от бессилия. От ясного видения пропасти, в которую она летела, и невозможности ее остановить. Идиотка? Нет. Заблудшая. Ослепленная. Жертва.

И я, сидя в своем безопасном кресле с книгой в руках, ставила ей мысленные диагнозы и выписывала рецепты спасения.
Потом он вернулся. Через полгода. Не с раскаянием - с холодным любопытством хищника, учуявшего, что раненая добыча поднялась и пытается уползти. Мерзавец? Безусловно. А она? Она распахнула дверь. Снова. И я, наблюдая за этим, чувствовала не презрение, а леденящий ужас. Потому что знала - знала по сюжету! - чем это кончится. И снова мое материнское сердце сжималось:

"Закрой дверь! Закрепи ее! Вылей на него кипяток! Все что угодно, только не впускай его снова!"
Я была так твердо во всем уверена. Так мудра на диване с чашкой чая.

Пока однажды утром не проснулась. Не просто с тяжелой головой. Я проснулась ею. В шелках, пахнущих дорогими духами и слезами. В теле, которое помнит его прикосновения - и ласковые, и грубые. С ее воспоминаниями, ее болью, ее неистребимой, роковой тягой к нему.

Да-да, та самая ирония судьбы, от которой не смеется только труп. Я осуждала. Ставила диагнозы. Плакала над ее глупостью. А теперь я - та самая глупость во плоти.

Спасибо. Очень. Смешно.

Но с чего же все началось?