Фарлос: возрождение измерения

Глава 19

Аврора Кайт сегодня, впервые за несколько лет, плакала. В хмурой гостиной, на диване пепельно-серого оттенка, она тряслась от рыданий и мыслей о возможном будущем. Рафаэль сидел рядом, впиваясь взглядом в стену и выражая свое полное презрение к ней. Где-то далеко, в доме Авроры спала Маргарита. Совсем близко – на третьем этаже особняка семейства Тореми Тимоти, Ким и Мелисса доделывали задания по созидательности и изредка пытались пробить оглушающие чары, наложенные Рафаэлем на их комнаты.

- Ну и когда ты прекратишь эти детские истерики? – спросил Рафаэль, подавая Авроре еще одну пачку платков.

- Детские истерики? – Аврора посмотрела, опухшими от слез, глазами на Рафаэля и безжизненно уперлась руками в его грудь, - из-за моей дочери погибнет измерение! Из-за моей тупоголовой дочери, не умеющей рассчитывать собственные силы, погибнет все измерение. А до этого момента – меня будут кошмарить все. У Маргариты нет сил! Нет магии! У нее больше нет ничего, что могло бы быть полезно измерению. И она, она – седьмая отмеченная!

Слезы хлынули новым потоком осознания безвыходности ее положения.

Рафаэль сжал руки в кулаки, борясь с желанием задушить эту ноющую идиотку и приобнял Аврору за плечи, слегка отстраняя от себя.

- Ариос считает, что она потеряла магию временно. А он, к сожалению, очень редко ошибается.

- Он не берет во внимание неокрепшую силу моей дочери! Она сильно отстает от других отмеченных и тратит больше магии!

- Ну так своди ее на диагностику. Это полезнее, чем ныть посреди ночи в моем доме.

Аврора застыла, медленно впитывая в себя суть слов Рафаэля. Потом выпрямилась, утирая слезы.

Стало легче.

- Ты невыносимый, мерзкий эгоист.

- Я знаю.

- Представить себе не могу: я же когда-то любила тебя!

- Правда, хочешь отрицать тот факт, что я все еще тебе нужен? – Рафаэль усмехнулся: собственнически и коварно.

- Нет, - Аврора помедлила, - не нужен.

- Буду иметь в виду. Пока.

«Он самый мерзкий человек на свете» - подумала Аврора, выходя из особняка.

Отвратительный человек.

Темная, беспросветная ночь менялась местами со спелым, влажным восходом солнца. Глухие звуки страхов и медленной смерти наполнялись воодушевлением, усиливались, обнадеживали. Маргарита, до этого момента мирно спящая в собственной кровати, дернулась. Она согнулась по полам, все еще не просыпаясь, и замотала руками. Белая пелена сознания девочки расступалась, показывая страшные, искривленные лица людей.

Шум, грохот, волнение…

Игла.

Кто-то двигался к ней, держа в руках иголку, кажется самую обыкновенную – для шиться.

Маргарита снова дернулась, больно ударившись лодыжкой о бортик кровати, и взвыла. За дверью послышался шепот.

Иголка растаяла в воздухе, лишний раз доказывая абсурдность происходящего и Рита почувствовала что-то теплое на своей руке. Что-то мягкими волнами и жгучей вязкостью расползалось по запястью.

Кровь.

Кто-то, прямо перед ней рухнул на землю. Маргарита испуганно вскрикнула и села на кровати.

- Отвратительный сон, - вслух сказала она, поправляя перепутавшиеся пряди волос. Красная лодыжка ныла тягучей болью.

Тара пришла почти сразу. Взволнованная и сонная, она, держа в руке стакан воды, аккуратно приоткрыла дверь в комнату. Все еще отходящая ото сна Маргарита, испуганно обернулась, но почти сразу вновь обмякла в кровати.

- Все хорошо, госпожа? – Тара протянула ей стакан воды и ошарашенным взглядом изучила подпухшую лодыжку.

- Все нормально. Просто очень плохой сон приснился. Первый раз, кстати, за все время тут, мне что-то снится.

Горничная побледнела еще больше и тут же отобрала бокал у девочки.

- Тара, ты чего? – Маргарита удивленно проследила за девушкой.

- В Фарлосе никому не снятся сны. Никогда и никому. Мы манипулируем снами, используем сны, иногда создаем. Но они никогда и никому не снятся. Не могут сниться сны в измерении снов.

- И что это тогда было?

- Видение.

Слово – отрывчатый обрывок речи, эхом отлетел от стен и, приумножаясь в своем значении, залетел через ухо, Маргарите сразу в мозг.

Это звучало страшнее, чем должно было.

- Я доложу вашей маме, - загробным голосом, наконец, сказала Тара.

- Нет! Только не ей! Не надо.

- Я обязана, - произнесла горничная и скрылась за дверью.

Доброе утро тебе, Маргарита. Хорошего дня и прекрасного настроения.

Аврора сидела за столом и о чем-то молчала с Рафаэлем. Переплетая многозначительные взгляды, оба делали вид, что поглощены яичницей с беконом и черным кофе.

Словно дети.

Настоящие дети, вернее подростки, Тореми, уныло жевали завтрак в столовой особняка Авроры Кайт. Все было так, как должно было быть, пока в столовую не вошла мраморно-бедная Тара.

- Госпожа Кайт, можно вас? Это…по поводу…

Она не успела договорить. Мгновенно осознавшая все Аврора подорвалась с места и пулей вылетела в коридор вместе с горничной, попутно захлопывая за собой дверь.

- Что такое? У Маргариты появились силы? Ей стало хуже?

- Нет. Ваша дочь…ммм…видела…видение. Во сне.

Аврора промотала в голове все ругательные слова, которые были ей известны. Парочку из них она громко прокричала пару раз, пробиваясь сквозь стенки своего сознания. Она сжала губы, попыталась сделать глубокий вдох, а потом выдох.

Мерзкая, противная девчонка.

Ненужная, проблемная дочь.

Снова. Как-то. Выделилась.

Она. Снова. Нашла. Проблему.

Аврора не вернулась в столовую, надо было поговорить с Ритой. Надо было все разузнать. И посоветоваться с Рафаэлем. Она застала дочь в ванной, пока та чистила зубы. Пришлось подождать пару минут, пока та закончит.

- Что за видение? Что там было? – спросила Аврора, закрывая дверь в комнату и накладывая – на всякий случай – оглушающие чары.

- Чьи-то лица, - Маргарита неуверенно заерзала на кровати.