Фарлос: возрождение измерения

Глава 20

Мгновения в комнате растягивались в длинные, свинцовые отрезки времени. Маргарита сидела, опираясь подбородком на собственные колени и изредка дула себе на руки.

Боль не проходила.

Магия билась в конвульсиях, ударяясь спазмами в вены, пальцы, ребро ладони, заставляя девочку всхлипывать от острых ощущений. Это продолжалось уже, примерно, часа два и привыкнуть к боли не удавалось. В комнату вошла Аврора, держа в руках странный тюбик пыльно-серого цвета.

- Что это? – Маргарита повернула голову, разглядывая мазь.

- Бальзам из перьев цветокрылов, - Аврора пожала плечами.

- А, ну раз так, то все вопросы исчерпаны, - хмыкнула Рита.

- Цветокрылы – это прелестные небольшие птички, обитающие в лесах. Их перья впитывают целительную магию, для того, чтобы птица жила долго и была здоровой. Они не агрессивные. Снотворцы общипывают их, чтобы делать бинты, бальзамы и некоторые лекарства.

- Это бесчеловечно!

- Кто вбил тебе в голову, что у снотворцев есть человечность? Давай руки.

Бальзам охлаждал опухшие ладони и приятно шипел на коже. Маргарита, впервые за два часа, вздохнула с облегчением. Ладно, даже если это бесчеловечно – оно того стоит. Магия успокаивалась, теплой волной разливаясь по телу.

Работает.

Над измерением летала ночь – она гоняла облака, швыряла ветер и зажигала новые звезды в сумрачном небе. Рите не спалось. Слишком все быстро и слишком много всего произошло за вчерашний день.

Дар.

Возвращение магии.

Смутные воспоминания болей во время диагностики.

Маргарита поежилась, обнимая себя и цепляясь за плечи руками. ЦССЛ остался в памяти страшным, серым местом с полумертвыми, бессознательными людьми. Их лица – глубокие, впалые, сумасшедшие заедали в памяти, как страшные и неправдивые истории. Но они нашли в ней магию, и это было единственным, что она хотела запомнить.

Она перевела взгляд на окно – бурная ночь улеглась, стала покладистей и добродушнее. В воздухе пахло спокойствием. Маргарита откинулась головой на подушку, прикрывая глаза и руками обнимая одеяло.

Ей вдруг ужасно захотелось спать.

Утро, кажется впервые за долгое количество времени, было теплым, пахучим и ясным. Маргарита проснулась со странным ощущением веры во все: в мир, в любовь, в то, что она выживет после сотворения мертвого сна. Она чувствовала собственные силы, ощущала, как из глубин ее души тягучим вереском поднимается стержень ее личности.

Удивительно.

Рита села, путаясь в облачном одеяле, и вонзила взгляд в неподвижную точку на окне. Отойдя от этого странного забвения, она вдруг осознала, что плохо поняла, что надо делать. Она ждала Тару, которая должна была принести ей новое платье, но горничная не приходила. Отворив дверь, Маргарита неуверенно высунула блондинистую голову в щелку, и осмотрела коридор – никого. Расправив легкую пижаму оливкового цвета она, сбежала по ступенькам на первый этаж и распахнула дверь в столовую.

Пять пар глаз впились в нее, ослепляя насмешливыми искорками. Шестая пара глаз, которую она искала с самого начала, охнув, появилась из ниоткуда и увела Риту наверх.

- Тара! Ты должна была прийти ко мне! Где ты была?

- Я чуть-чуть задержалась на кухне, госпожа, - Тара потупила глаза, виновато озираясь.

- Почему они снова там? Почему семейство Тореми никогда не завтракает у себя дома?

- Вроде, так распорядилась госпожа Кайт, ваша мама.

- Ой.

Маргарита опомнилась.

Ее мать – мама Кима Тореми.

У Авроры Кайт, очевидно, роман с Рафаэлем.

Ладно, вопрос был глупым. Можно было догадаться.

- Я принесла вам одежду, - наконец произнесла Тара, оставляя на крае кровати небесно-голубое, шелковое платье, и прикрывая за собой дверь.

- Очень вовремя, - буркнула Маргарита.

Спускаться в столовую второй раз было страшно. Маргарита три раза посылала всех к черту и один раз неосмотрительно оступилась на лестнице. Наконец, отворив дверь в комнату, она заставила себя пожелать всем доброго утра, и прошла за единственное свободное место за столом – рядом с Тимоти.

Отвратительно.

- Доброе утро! Ты так быстро убежала в первый раз, - он улыбнулся пододвигая к Рите вазочку с медом.

- Я искала Тару, - Маргарита поморщилась.

- Я-ясно. Милая пижамка.

- Заткнись.

- Довольно грубо с твоей стороны.

Маргарита закатила глаза. Почему ей раньше не казалось, что Тимоти ужасно недалекий тип?

- Боже, Тимоти, пожалуйста, замолчи, - согласилась с Ритой Мелисса, - сегодня будет еще одно занятие отмеченных. Как твоя магия?

- Все нормально. Она пропала, потому что у меня…- Маргарита осеклась. Стоит ли им говорить про дар? Наверное, лучше нет, - просто я переусердствовала на занятиях, - наконец закончила она.

Рафаэль насмешливо хмыкнул на другом конце стола. Маргарита метнула на него удивленный взгляд, и тут же встретилась глазами с Авророй. Мама слегка кивнула ей в знак одобрения.

Значит, мамин возлюбленный все знает?

Тогда почему он не рассказал детям?

- Но сейчас все хорошо? Правда, сестренка?

Маргариту парализовало.

Ким, если ей не изменяет память, еще никогда к ней так не обращался.

- Все хорошо, - выдавила она, - только не называй меня больше так, пожалуйста.

- Почему?

- Потому что мне не нравится.

- Маму ты тоже не называешь «мамой»?

Неудачная шутка.

- Боже, просто заткнись, - огрызнулся Тим, и вновь заговорил с Ритой, - предполагаешь, что будет сегодня на занятии?

- С ужасом.

Тимоти горько усмехнулся.

Занятие отмеченных в этот раз было особенно скучным – Ариос не допустил Маргариту к практической части, и теперь она наблюдала как ее друзья по очереди сотворяют цветы, заставляют их раскачиваться из стороны в сторону, а затем засушивают их, фиксируя в полуразрушенном состоянии у себя на ладони.