Фарлос: возрождение измерения

Глава 26

Странное, сумбурное утро. она отключилась вчера, прямо в руках матери.

Наверное, это одно из тысяч ее личных проклятий – отключатся после Зала Заседаний у Общества Темных Снов. Это неприятно, с утра – особенно. Ощущается, примерно как похмелье. Болит голова, тошнит, во рту – металлический привкус жизненных ошибок. Маргарита очнулась в гостиной. Аврора – суровая, поникшая и измученная листала какой-то красивый журнала без всякого интереса. Просто, чтобы мозг отключился.
Просто, чтобы ничего не чувствовать.
- Маам, - вышло хрипло и по-больному.
- Доброе утро, - Аврора отложила свое чтение и оценивающе пробежалась взглядом по помятой дочери, со спутавшимися волосами и непонимающим выражением лица, - не объяснишь какого черта ты вчера вообще оказалась в Зале Заседаний?
- Маам, - опять протянула Маргарита.
- Рассказывай!
- Дорогие детки Рафаэля, - Рита поймала разъяренный взгляд матери, но все же продолжила, - затащили меня на седьмой этаж Академии. Они били меня! Видишь – она показала слабо-синий синяк на сгибе локтя. Били и заставляли подчиниться!
- Чего они хотели?
- Чтобы я вступила в Общество! Не делай вид, что не знала об этом. Ты родила этому тирану сына!
- Закрой. Свой. Рот.
- А почему? Из-за чего? Боишься, что он обидится?
- Маргарита!
- Что?
- Хватит. Я не знаю и капли из всего болота, которое Рафаэль ежедневно мешает и куда он постоянно подливает новые козни, идеи и одержимости. Если ты все еще не поняла – я спасла тебе жизнь!
Отрезвляющая реплика. 
Эмоциональная и искренняя.
Нужная.
- Ладно прости, - Маргарита поморщилась. Было противно от самой себя. Она не знала мать четырнадцать лет – это правда. Но эта мать с самого ее попадания в измерение стремилась уберечь ее от тех, кто желал ей зла. Она не проливала свою любовь, морями окружая Маргариту. Она возможно вообще не любила собственную дочь. Но она, по каким-то причинам, все еще не давала ей умереть. Хотя возможно, конечно, вся это мнимая забота держится только на рациональном желании спасти измерение. Она постоянно о нем забывает. Она забывает ради чего все это. Она не помнит о мертвом сне и о своей участи. Глупая.
- Не зависай, пожалуйста. Итак, мне нужно быть уверенной, что ты не при каких обстоятельствах не вступишь в Общество. Подойди ближе, - Аврора говорила холодно, но решительно.
Маргарита подсела ближе к матери, чьи руки засветились фиолетовой дымкой.
- Сейчас будет очень неприятно, - предупредила Аврора и прежде чем она договорила, спину Маргариты пронзила острая, режущая боль.
- Что это? – на выдохе произнесла, почти выкрикнула Маргарита, и почти тут же пожалела.
Это был ее последний нормальный выдох. Дышать было сложно, почти невозможно. Она как рыба, беспомощно глотала ртом воздух, но реальность застыла камнем. В ней не было ни единой молекулы кислорода.
Ни одной.
Она почти решила вообще прекратить попытки дышать. 
Смириться.
Просто смириться.
Ощущения не были новыми – она уже задыхалась так, когда потеряла силы. Но боль, страх и слезы от этого не проходили.
Это. Тяжело.
- Вот так, - удовлетворенно кивнула Аврора и застывшая реальность лопнула как хрупкий, мыльный пузырь. Ноющая боль в спине оставалась, голова все еще кружилась. Зато воздуха теперь было хоть отбавляй.
- Что ты опять сделала? Попыталась убить меня за Рафаэля?
- Нет, - Аврора равнодушно пожала плечами, - всего лишь поставила метку правды.
- А да? – Маргарита наивно захлопала глазами, - ну тогда…тогда все в порядке. Я очевидно все поняла, спасибо большое.
- Ты еще не доросла до того, чтобы так грубить собственной матери. Метка правды, если тебе интересно, обязывает человека давшего обещание соблюдать его до того момента, пока это нужно будет тому человеку которому первый дал обещание. Ты – конкретно ты – будешь ходить с этой меткой всю жизнь. И как только ты попробуешь нарушить обещание – такая же сильная боль как в этот раз, будет напоминать тебе о том, что обманывать маму – не вежливо, - Аврора позволила себе короткую улыбку. Ей было весело.
Маргарите – нет.
- Я не давала тебе никакого обещания! О чем ты?
- Тебе и не надо. Ты – моя родственная кровь. Я могу забирать у тебя обещания сама. Правда, если ты заметила, будет немного больнее.
- Мне не с чем сравнивать. Если ты заметила.
- Не дерзи.
- Расскажи про метку больше. Я должна знать, что ты прилепила мне на спину.
Ей было плохо. Мутило.
Аврора согласно кивнула, и начала.
- Метка правды, Маргарита, это не просто переводная татуировка. Я буквально вырезала своей магией метку на тебе. На твоей коже сейчас – окровавленные, заживающие шрамы. Я впечатала ее в твою магию. Вшила это в твои гены. Метку правды изобрели недавно – пару столетий назад. Это не сложно – главное вложить в свой посыл и в свою метку искреннюю веру и практическую значимость обещания.
- Научи.
- Нет. Это сложно и трудозатратно. А тебе надо экономить энергию.
- Ты просто слабая, - зло бросила ей в след Маргарита и собрав все свои последние силы ушла в комнату. 
Ей было обидно и неприятно.
У Авроры была власть. Власть, уверенность, силы и знания.
Что было у ее дочери? Ни черта.
Ни-че-го.
Она ушла учиться. Учить хоть что-то. Хоть что-то, чтобы быть сильнее.
Кажется, мама была недовольна ее последней репликой.

Она сидела так полчаса. Долго – по ее ощущениям. Она бы с большим удовольствием просидела так еще – долго и нудно корпя над параграфами по сразу трем предметам. Пока в голову не полились чужие, ненужные мысли прошлой Маргариты.
« Вот бы папа был рядом» - думала она – « папа всегда спрашивал у нее ее мнение. Ее мысли.»
Вспомнилось, как папа в пять лет целых два часа выбирал с ней куртку на зиму.
- Может быть такую? Хочешь зеленую? – он спрашивал, долго и терпеливо терпя все ее перемены настроения.
Они тогда выбрали красивую, золотую куртку с сердечком – лакированным сердечком в левом верхнем углу.
В руках покалывало и вдруг – что-то скользнуло по руке, прохладно и быстро. Она осмотрела себя. И вдруг замерла.
- Что это? – она не заметила, как произнесла это вслух.
Она сидела в крутке – которая была ей ужасно мала. Она сжимала руки, грозилась почти разорваться спине.
Что. Это. Такое. 
Какого черта?
Она сняла с себя куртку – это было долго. Долго и не очень легко. Куртка не стягивалась – она почти прилипла к ее платью. 
Противно.
А потом – подобрав куртку, как бездомного котенка за шкирку, и понесла ее вниз. Маме.