Фата из полыни

Пролог

Говорят, если невеста перед самой свадьбой оглядывается назад, наломает дров вся семья. Моя покойная бабушка говаривала, что в этот момент девка ищет глазами нечисть, которая утащит её от алтаря.

​Я оглянулась уже в третий раз. Нечисти вокруг было полно — Чародейский рынок Навьего предместья в канун полнолуния напоминал расковырянный муравейник. Торговцы-вурдалаки зазывали примерить ожерелья из сушеных жабьих сердец, цыганки-ведьмы торговали приворотным зельем, густо пахло болотной сыростью, паленой шерстью и дешевым колдовством.

​Но оглядывалась я не из-за них.

​За мной шли. Четко, размеренно, держась на расстоянии примерно в двадцать шагов. В толпе мелькал глубокий капюшон из тяжелой темной ткани, из-под которого не было видно лица. Но мне и не нужно было видеть. Этот могильный холодок, от которого волоски на запястьях вставали дыбом, и едва уловимый запах полыни я бы узнала из тысячи.

​Радша.

​Мой личный кошмар, ходячая катастрофа и человек, умудрившийся превратить мою жизнь в филиал Нави задолго до того, как я решила выйти замуж.

​Я отвернулась, покрепче перехватив кошель с серебром, и прибавила шаг, лавируя между рядами. Внутри всё клокотало от ядовитой смеси злости и... дурацкого, неуместного торжества.

​«Надо же, явился. Целый год притворялся ветошью, а тут вспомнил, где у него ноги ходят».

​Всего год назад мы были ближе, чем родные. Понимали друг друга с полуслова, делили один костер в походах и одну флягу паршивого медовушного взвара. А потом Радша совершил глупость. Он прислал мне почтового сыча с запиской, написанной его размашистым, кривым почерком. Там было всего три слова: «Ты мне нужна». И крупица магии, подтверждающая, что это не пьяная шутка.

​А на следующий день он просто... исчез. Стал прозрачным. При встречах на Совете магов он смотрел сквозь меня, словно я была неживой тенью, а завидев в коридоре, резко сворачивал в сторону, будто у него внезапно пригорали все зелья в лаборатории. Полный год трусливого, необъяснимого молчания.

​И вот теперь, когда до моей свадьбы осталось три дня, он решил поиграть в преследователя.

​Я завернула в полутемный, тупиковый переулок, где пахло старыми свитками. Здесь, у лавки старого паука-прядильщика, мне нужно было купить финальную деталь наряда — венчальную фату, сотканную из лунницы.

​Бронислав ждал меня в своем сияющем, чистом тереме. Бронь был идеальным. Надежным, как вековой дуб, правильным до тошноты и предсказуемым, как восход солнца. Он уже распланировал нашу жизнь на полвека вперед: сколько детей у нас родится, какие защитные руны мы выбьем на воротах и в какой последовательности я буду сажать капусту в его огороде. Рядом с ним было безопасно. Но господи, как же рядом с ним хотелось выть на луну от скуки.

​Шаги за спиной смолкли. Капюшон замер у входа в переулок, сливаясь с тенью от кирпичной стены.

​Я подошла к прилавку, сделала вид, что увлеченно разглядываю мерцающую серебром ткань фаты, а сама скосила глаза на отражение в мутном витринном стекле. Он стоял там. Наблюдал. Ждал, пока я испугаюсь, закричу или брошусь бежать.

​Жажда нормального, взрослого разговора вспыхнула во мне и тут же угасла. О нет. Раз он выбрал этот идиотский, мальчишеский способ общения — я приму его правила. Слишком долго я чувствовала себя дурой из-за его молчания. Настала его очередь понервничать.

​Я медленно, демонстративно провела пальцами по лунной ткани фаты, наклонила голову набок и обернулась, ловя взглядом темноту под его капюшоном. На моих губах сама собой расплылась злая, предвкушающая улыбка.

​Я не стану звать стражу. И бежать к Брониславу под крыло я тоже не стану.

​— Ну давай, Радша, — шепнула я одними губами, нарочно делая шаг вглубь самого глухого двора. — Посмотрим, как далеко ты зайдешь, прежде чем у тебя наконец-то прорежется голос.