Фаза быстрого сна

Глава 1

Город за окном пентхауса казался искусственным — слишком правильные линии огней, слишком гладкое движение машин. Арсений стоял у панорамного окна, держа в руке остывший кофе, и смотрел на эту декорацию с тем особым отвращением, которое приходит к человеку на третьи сутки без сна.

Его веки не жгло. Это прошло еще год назад. Сейчас была только звенящая, кристальная ясность сознания, которая хуже любой усталости. Он мог просчитать любую формулу, диагностировать любой график сна пациента, но не мог заставить собственный мозг отключиться.

— Арсений Николаевич, — голос секретарши в интеркоме прозвучал виновато. — Ваша следующая пациентка записана на двадцать один ноль-ноль. Она настаивает.

— Поздно, — сказал он, не оборачиваясь.

— Она сказала, что у нее… специфический случай. И что она готова ждать сколько угодно.

Арсений усмехнулся. Все его пациенты думали, что их случай специфический. Бессонница была у всех разной, но одинаково уродливой. Он развернулся и прошел к своему рабочему столу, где лежала открытая карта последнего отказавшегося клиента. Мужчина средних лет боялся темноты. Боялся, как ребенок. И это было единственное, что вызывало у Арсения зависть.

Он кивнул секретарше через динамик.

— Пусть заходит. У меня все равно нет планов на ночь.

Он не имел их уже тысячу сто двадцать три дня. Он считал каждый. Это была его единственная слабость — вести этот бессмысленный, мазохистский подсчет.

Дверь открылась, и в кабинет вошла девушка. Первое, что он отметил, — это то, как она держалась. Она не сутулилась, как большинство хронических инсомников, и не оглядывалась на дверь с желанием сбежать. Она выглядела… отдохнувшей. Слишком отдохнувшей для девяти вечера.

— Садитесь, — Арсений указал на кресло напротив, сам оставаясь стоять. Так он чувствовал контроль. — Жалобы?

— Я слишком много сплю, — сказала она.

Голос был низкий, с хрипотцой, будто она только что проснулась. Или собиралась это сделать.

Арсений сел. Впервые за последние двадцать минут.

— Простите?

— Вы лечите бессонницу. Я знаю. Но я думаю, что моя проблема — обратная сторона вашей медали. Меня зовут Ника. Я сплю по двенадцать, четырнадцать часов. Могу больше. И я… теряю себя там.

— В снах?

— Внутри них, — она поправила его, и этот выбор слов показался ему странно точным. — Не на поверхности. Внутри. Я вижу целые миры, города, лица. Я там живу. И мне начинает казаться, что настоящая жизнь — это то, что происходит, когда я закрываю глаза. А то, что здесь, — просто ожидание сна.

Арсений смотрел на нее. Свет лампы падал на ее лицо, высвечивая легкие тени под глазами — единственное, что выдавало в ней нездоровую тягу к сну. Она не была похожа на нарколептика. Она была похожа на человека, который добровольно подписал договор с Морфеем и теперь не мог его разорвать.

— Вы пробовали ограничивать сон? — спросил он сухо.

— Пробовала. Я не засыпаю по будильнику. Я засыпаю, когда мир перестает быть достаточно ярким. И тогда сон становится ярче.

Арсений взял ручку. Он не собирался ничего записывать, но ему нужно было чем-то занять руки. Что-то в ней заставляло его нервничать. Или это было похоже на отражение?

— Скажите, Ника. Вы когда-нибудь видели во сне одного и того же человека?

Она замерла. Ее пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, дрогнули.

— Нет, — ответила она слишком быстро.

— Вы врете.

— Я не вру. Я… не знаю, кто это.

Это был странный ответ. И Арсений, который три года не спал и поэтому видел мир в слишком резком, неприятном фокусе, вдруг почувствовал знакомый холодок вдоль позвоночника. Он не мог объяснить это логикой. Но он уже знал, что не отпустит эту пациентку.

Он открыл блокнот и написал ее имя. Просто имя.

— Давайте проведем эксперимент, — сказал он. — Я хочу посмотреть на ваш сон.

Она подняла голову, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— Как?

— Я буду рядом. В лаборатории сна. Вы будете спать, я буду наблюдать за вашей активностью. Если вы теряете себя в сновидениях, возможно, вам нужен кто-то, кто вернет вас обратно.

— А вы сможете? — спросила она тихо.

— Я не знаю, — честно ответил Арсений. — Но я единственный, кто не спит достаточно долго, чтобы не утонуть в вашем сне вместе с вами.

Это была не шутка. И он не знал, почему сказал это. Но когда Ника посмотрела на него, он понял, что она поняла. Что-то в его словах отозвалось в ней.

Она кивнула.