Фаза: Погружение

Глава 1

В довольно большой аудитории, заполненной до отказа людьми, иногда доносилось чихание или шёпот, но в целом все слушали человека на сцене. Он был не молод, но выглядел явно моложе своих лет. Это сквозило в его словах, жестах, и его внешний вид лишь подчеркивал солидность. Но его это и не заботило, он говорил увлечённо, небрежно скользя взглядом по всей аудитории, наблюдая за реакцией зала, но при этом держался отстранённо, словно случайный гость, нарушающий устои данного мероприятия.

Не стремясь быть потрясающим оратором, он, несомненно, обладал для этого всеми необходимыми качествами, и, казалось, если бы хотел, то мог бы управлять всем залом. Люди в зале были разных возрастов и одеты в разные костюмы, но отражали одни и те же интересы и профессию. Студенты, преподаватели, в том числе с самыми высокими званиями. В зале царил полумрак, и лишь свет прожекторов освещал фигуру и лицо оратора. Но сам он, в свою очередь, прекрасно видел лица слушателей. Многие знали, что он говорил искренне, и понимали слушать его было не пустой тратой времени. У него был собственный стиль и особая манера изложения.

Он старался говорить не пафосно, не обостряя и без того заряженную атмосферу. Возможно, это была его своеобразная тактика, которая показала свою эффективность. Аудитория была внимательной, и лишь некоторые иногда поглядывали на свои мобильные телефоны. В последнее время он был нечастым гостем на подобных собраниях, не потому что его не приглашали, нет. Наоборот. У него не было проблем с публичными выступлениями. Сейчас его больше всего беспокоило потеря времени. Последние несколько лет он находился в состоянии вдохновения. И оно иногда даже заставляло его работать на износ, забывать о каких-то повседневных делах, которые, как ему казалось, отвлекали от важного. Но, понимая, что нужно соблюдать сроки, справлялся с этим.

Он понимал, как нелегко преподавать. Не знаешь наверняка, получится ли из напичканного знаниями студента хороший врач. Психиатрия — это не про запоминание симптомов, которые всё равно можно забыть через неделю. Это ремесло. Искусство. Ремесло тонкое, требующее не только знаний, но и особых качеств. Разве может холодный, расчётливый человек, воспринимающий пациента как набор симптомов, как сломанный механизм, проникнуть в чужое сознание? Здесь нужно иное. Способность видеть за словами невысказанные страхи и надежды. Здесь нужно не только учить, но и наблюдать, направлять, иногда даже провоцировать и при этом учиться самому.

Он, возможно, и сам бы с удовольствием предался воспоминаниям, которые придавали оттенок одновременно сладкой грусти и щемящей ностальгии. Но его мысли занимали совершенно другие вещи. Когда человек занят, у него есть цель, он редко оборачивается назад. Все его мысли в данный момент, даже в фоновом режиме, были устремлены вперёд. Не знающие его люди могли бы охарактеризовать его поведение в зале как слегка растерянное. Говорил он спокойно, но иногда странно поглядывал в зал.

Воздух в аудитории был густым и неподвижным, пропитанным запахом старых книг, пальто и едва уловимым ароматом духов. Пылинки танцевали в единственном остром луче проектора, словно безмолвная галактика, парящая над головами внимательной публики.

— Психотерапия — это не осуждение или постановка диагноза, а универсальный подход. Путь к выздоровлению у каждого уникальный, это не быстрое решение проблемы, а процесс, требующий терпения. Она должна стать ценным инструментом для самопознания и роста. И здесь мы возвращаемся к началу. Сложно построить диагноз — я не зря употребил это слово, — иногда мы его выстраиваем сами, смотря на всё сквозь призму слов пациента. Как вы различаете различные расстройства от депрессии, а депрессию от меланхолии как черты характера? Нечестность в силу стеснительности от безнравственного поведения? Подозрительность, граничащую с паранойей? На чём основывается ваш диагноз?

В зале наступила почти полная тишина, аудитория не понимала, требуют ли его вопросы ответов. Наконец один из присутствующих, сидящий в переднем ряду, поднял руку. Это был мужчина среднего возраста в солидном костюме.

— Разве не на том, что вы перечислили, и на том, чему нас учили, — сборе данных и рассказах самого пациента? — обобщённо задал он ответный вопрос.

— Если он вам всё расскажет, — не задумываясь, ответил тот и увёл взгляд куда-то в сторону.

— Да... да, вы правы, — лектор посмотрел незаметно на часы. Со времени его выступления прошло уже двадцать пять минут. Он решил, что можно на этом заканчивать. Он был не первым выступающим сегодня и не последним. Закрыв перед собой тетрадь, словно передумав поведать о её содержимом, он растерянно добавил:

— На этом можно закончить, прошу меня простить, у меня на этом всё, —Неожиданно для самого себя он закончил речь.

— Но, доктор, подождите, можно вопрос…

Вопросы сыпались один за другим невпопад.

— В следующий раз… не сегодня... — замешкался доктор, растерянно бегая взглядом по залу, пытаясь тихо отвечать на них. Он совершенно не ожидал такой реакции. Скомкав финальную фразу, он резко опустил взгляд на свою тетрадь.

«Может, оно и к лучшему, — подумал он. — В конце концов, главную мысль я уже озвучил, а задерживать людей — дурной тон».

Под гул зала он осторожно взял тетрадь со стола и пошёл в направлении к выходу. Краем глаза он заметил, как на сцене появился человек, который успокаивал зал, заполнив неловкую паузу. В гардеробной было немноголюдно. Доктор снял бейдж с лацкана пиджака и положил его в карман. Застегнув пальто, он попрощался с присутствующими и, взяв сумку, вышел из здания.

Когда он вышел на улицу, прохладный весенний ветер приятно освежил его лицо. Он уже неспешно направился к машине, обдумывая предстоящий день, когда его окликнули.

— Доктор Вайнер!

— Да? — обернулся он, услышав знакомый голос. Перед ним остановился тот самый мужчина, который задал ему вопрос. «Не студент», — отметил про себя доктор.

— Простите, доктор. Я приехал сюда из другого города, я работаю в клинике… — заговорил мужчина и тут же запнулся, — Мы ведь не знакомы, но я, конечно... я вас знаю. И простите за мой вопрос... я думаю, что задал его некорректно. Мне кажется, вы неправильно меня поняли, — он говорил быстро, стараясь выжать из собственных мыслей основную.