Феано Мелитена. Без царства земного

Глава 2

Эйрик управился с расчисткой не больше, чем за полчаса: Феано даже испугалась за него, так яростно вэринг врубался в колючие заросли. Хотя в былые времена наверняка он этим топором крушил не мирные растения! Пока он работал, нельзя было ему и слова сказать; и лишь когда, тяжело дыша, взмокший варвар повернулся к Феано, молодая госпожа поняла, что он ждет стоящей награды за свои усилия. Или даже не ждет. Эйрик явно считал, что они проникли в нехорошее место. 
- Ты куртку порвал, - заметила она. - И на щеке царапина.
Вэринг усмехнулся. 
- Пустяки. Так ты желаешь зайти внутрь, светлая госпожа? 
Феано взглянула на когда-то побеленный дом - весь заплетенный плющом, заросший сорняками, он выглядел совсем негостеприимно. Но ромейка гордо вскинула голову. 
- Сейчас предупрежу няню, и мы с тобой вместе зайдем. 
Фекла, конечно, напуганная всей этой затеей, стала упрашивать госпожу не соваться в дом - но Феано не пожелала слушать. Неужели они с Эйриком столько сделали, чтобы теперь отступить?..
Она вернулась к своему телохранителю, цепляясь подолом и рукавами за оставшиеся колючки. 
- Ты дверь так же взломаешь? 
Девушка показала на дверь, которой было почти не видно за бурьяном. 
Варвар кивнул, опять взвешивая в руке топор. 
- Только бы не летучие мыши, - пробормотала Феано. - Боюсь я их. 
Эйрик с усмешкой покосился на девчонку-хозяйку. 
- Нет тут никаких летучих мышей. Видишь, окна заколочены? И вообще нет никакой живой твари, - со значением закончил он. 
Дверь вылетела от первого же удара, рассевшись в щепки. Эйрик выбил и окна, потому что светить им было нечем. Феано закашлялась от древесной трухи. 
- Давай вперед, - приказала она. 
Эйрик тряхнул белой головой и шагнул в узкий коридор. Несмотря ни на что, ему нравилось ее упрямство. Они прошли дальше, почти задевая плечами стены и еще больше перепачкавшись в паутине. Когда коридор сделал поворот, оба зажмурились, внезапно оказавшись на пороге большой общей комнаты: солнце било прямо в окно, через прогнившие и сломанные решетчатые ставни. 
- Странно, окно выходит наружу. Но ведь древние греки и критяне, как и мы, тоже делали окна во двор? - задумчиво проговорила Феано. 
- Не могу знать, хозяйка. Смотри сама, - Эйрик кивнул на обстановку. - Если что найдешь.
И он стал посреди комнаты, скрестив руки на груди, демонстрируя полное нежелание дальше осквернять этот дом - или оскверняться самому. Феано фыркнула; но потом принялась в одиночку тщательно рассматривать мебель, покрытую пылью и паутиной. В комнате был только стол и две длинные лавки - судя по виду, старые-престарые, но хорошо сохранившиеся. И больше ничего: лишь остатки ковра на глиняном полу. 
Таким же манером Феано обследовала две другие комнаты, поменьше: видимо, спальни. И в третьей комнате в углу она вдруг обнаружила деревянный ящик, окованный проржавевшим железом! 
- Эйрик, сюда! Кажется, нашла! - задыхаясь, воскликнула дочь патрикия. 
Вэринг прибежал. Он во все глаза уставился на ящик: а потом, как и Феано, присел на корточки, рассматривая находку поближе. Подцепил крышку - и та неожиданно легко откинулась, обдав их пылью. 
Внутри лежала длинная и толстая раздвижная трубка - футляр, тоже из дерева. В отличие от Эйрика, Феано сразу поняла, что это такое: футляр был предназначен для хранения свитков. 
- Это пергамент или папирус... Чьи-то древние записки, - благоговейно прошептала она. 
Охранник разочарованно распрямился и встал. Он, конечно, читать не умел - мог разбирать только свои варварские руны.
Феано снова закрыла крышку ларца. Она хотела попросить Эйрика понести его: вероятно, в этих старинных свитках была большая ценность для историков империи! Но вдруг девушка ощутила как будто невидимые токи, передававшиеся ее пальцам от этого предмета. Она вскинула голову и не удержалась от крика: на один ярчайший миг комната-склеп предстала незваной гостье новой, полной жизни, и вокруг словно зашептались голоса ее былых обитателей. Такое же чувство Феано испытала в руинах кносского дворца: но здесь оно было многократно сильнее. 
- Господи, - пробормотала Феано, неуверенно вставая на ноги. А подняв глаза, девушка обнаружила, что Эйрик пристально на нее смотрит - с каким-то даже страхом, что было совсем не свойственно этому мощному викингу. Должно быть, так он смотрел на женщин своего племени, которых называли вещуньями. 
- Ты снова видела, - хрипло произнес Эйрик, указав пальцем ей в лоб. - Потому тебя и прозвали «видящая». 
Феано кивнула. 
- Да... 
Она передернула плечами, справляясь со своим страхом. 
- Отец Савватий мне как-то сказал, что все язычники непременно должны попасть в ад... Даже наши доблестные предки, греки! Но мне сейчас кажется, что люди, которые здесь жили... что они все еще здесь. И это, наверное, не лучше ада!
- Ну, тут хотя бы не поджаривают, как у христиан в преисподней, - усмехаясь, заметил Эйрик. 
Однако им обоим стало сильно не по себе. Хозяйка и телохранитель поспешили на солнце, не решаясь задерживаться дольше и поискать в древнем доме что-нибудь еще. Эйрик вытащил ящик со свитками. 
Когда они вновь предстали перед нянькой, та всплеснула руками. 
- Мать пресвятая Богородица! На кого вы оба похожи! Да с этого нехристя шкуру спустить мало! И я-то хороша: вот вернется патрикий... 
- Оставь, няня, - устало попросила Феано. - Это я во всем виновата, я и отвечу. 
Найденный ящик Фекле, конечно, показывать не стали. 
Они, однако, постарались вернуться и пробраться в дом незамеченными. Феано с помощью няньки хорошенько умылась и сменила грязную порванную одежду. Она вся исцарапалась - и старая армянка, причитая, принесла горшочек со смолистой хиосской мастикой, издавна известным на греческих островах целительным средством. Феано потихоньку послала мазь и Эйрику. А заодно предложила зашить ему рубашку.
Вэринг с благодарностью принял ее заботы. Свою толстую кожаную куртку он заштопал сам.
Капитан, однако, в этот день вовсе не вернулся. Он прислал слугу с запиской, в которой сообщал, что задержится до завтра. Феано унесла древний ящик в свою комнату и убрала под кровать... а потом достала оттуда и переставила в угол. Под икону. И все равно ей казалось, что «духи места», гнев которых боялся вызвать Эйрик, продолжают беседовать с нею...
Что по-настоящему ее удивило - так это то, что тетка Ирина не сделала ни единого замечания племяннице за такое безобразнейшее поведение. Слуги дома, конечно, многое приметили и доложили той, когда Феано со спутниками вернулась. Может, хозяйка почуяла неладное и попросту побоялась затрагивать гостью?
А потом тетка зашла к ней, чтобы позвать ужинать. Перекрестилась на икону Николая Угодника, перед которой горела лампадка, – и сердце у Феано так и замерло. Железные полосы, которыми был обит ящик, явственно отблескивали в этом слабом свете. Какое-то время тетка Ирина даже пристально смотрела прямо туда, в угол: будто не могла понять, что не дает ей покоя. Но потом еще раз перекрестилась и поклонилась образу; и повторила племяннице приглашение на ужин.
Оставшись одна, Феано перевела дух и утерла пот со лба. Неужели тетка попросту не заметила этой вещи? А вдруг… А если тот дом тоже заколдован, и виден не всякому?
Да и нянька до сих пор не обратила на ящик никакого внимания; хотя уж она-то знала, что у них было с собой, они вместе с Феано раскладывали вещи. 
Девушка заставила себя выбросить эти мысли из головы и спустилась в триклиний*. За столом они сидели втроем с дядей и теткой, в неловком молчании поглощая фаршированные пряным рисом виноградные листья. Дядя Николай, Николай Скилица, был братом покойной матери; но Феано было совершенно нечего ему сказать.
Умывшись и приготовившись ко сну, Феано неожиданно ощутила сильное желание открыть ларец самой и попытаться прочесть, что написано в свитках. Но уже совсем смерклось, свечи не хватало, а лампу просить она не решилась. Да и наверняка она ничего не разберет – даже если это древний греческий язык, тут нужен знающий человек…
А если отец?.. Нет! Неожиданно Феано поняла, что отцу свою находку не покажет тоже. Или покажет, но не сейчас. Еще не время.