Феано Мелитена. Без царства земного

Глава 17

Варда Мартинак стоял у борта дромона, обозревая морскую ширь: ветер перебирал его кудри, солнце ласкало лицо. Он был в превосходном расположении духа.
Опытнейшая команда почти не нуждалась в его указаниях, но действовала как единое целое. Даже гребцы всех ярусов. Роман Мелит завел у себя обычай сажать на весла нижнего ряда не каторжников и не рабов, а свободных людей, хотя платили им крохи за такую тяжкую работу. Это, конечно, все равно было накладно для капитана - но и гораздо спокойнее, Варда теперь признавал. Зависеть в пути от подлых рабов, которых приходится усмирять кнутом и которые когда угодно могут устроить бунт на корабле, он бы не пожелал.  
Он находился в пути уже больше недели - Варде никогда еще не приходилось совершать таких далеких морских путешествий, хотя империю от Константинополя до Миласа он изъездил вдоль и поперек.
Молодой патрикий подошел к рулевому позади. 
- Далеко еще? По всем расчетам, до Херсонеса должно быть не больше суток пути! 
- Так и есть, господин. Мы могли немного отклониться от курса из-за вчерашнего западного ветра, но уже завтра не позже полудня мы причалим. Слово Прокла Василицы. 
Варда, улыбаясь, потрепал помощника Романа Мелита по плечу. Тот обладал благородной фамилией, кто бы мог подумать, - и, однако, уже столько лет был у своего прежнего господина прислугой за все...
- Если бросим якорь завтра до полудня, я тебя награжу, Прокл. 
Варда удалился в капитанскую каюту - единственную каюту на корабле, которую теперь занимал по праву. Он какое-то время просматривал опись товаров, которую нужно будет представить стратигу города. Конечно, нотарии* всегда придирчиво описывали товары сами, - но можно представить, сколько такой работы бедолагам приходится перелопачивать ежедневно. Чиновники будут только рады, если кто-нибудь из торговых гостей облегчит их труд. 
Варда свернул и прибрал свои папирусы; потом спустился в трюм - проверить, не отсырели ли драгоценные тюки тканей и ящики с пряностями, и не попортили ли их крысы. Все было в целости и сохранности. Улыбаясь, Варда вернулся в каюту и, дернув шнур звонка, приказал подавать обедать. 
Вода, правда, почти вся вышла, осталось одно вино. Под дорогой туникой тело зудело: он истосковался по горячей ванне. Ну да ничего, осталось недолго.
Он вздремнул у себя в каюте, после чего опять вышел на палубу. И тут увидел такое, отчего сердце сразу забилось чаще, а во рту пересохло. 
- Что это, драккар? Корабль северных варваров? А это что у них вдоль бортов - кажется, развешаны щиты?..
- Все верно, господин. Не беспокойтесь. В этих водах вэринги и русы бывают чаще, чем у нас. 
Рулевой Прокл сам ободряюще положил патрикию руку на плечо. 
- Они приезжают торговать, как и мы. И в такой близости от Херсонеса никто не посмел бы напасть на имперский дромон. Пусть они свирепые воины, их драккары появляются поодиночке, под началом разных вождей, и ромеев здесь несравненно больше. 
- А что будет, если они станут являться не поодиночке?.. - пробормотал Варда. 
Патрикий передернул плечами, сбрасывая участливую руку Прокла Василицы. Еще не хватало показать этому мужлану, что он испугался! 
Варда проследил, как драккар проскользил мимо, вот уж воистину - как коварное многоглавое чудище. Проклу явно тоже стало не по себе, как бы он ни храбрился. И, как ни быстро идет дромон, этакая вот скорлупка может развить скорость больше, и притом драккар гораздо легче и маневренней... 
- Ладно, - наконец сказал Варда, когда опасность миновала. - Помни про завтра, слышишь?.. Ты обещал, что причалим до полудня. 
Прокл молча поклонился. 
Варда ушел в каюту и оставался там до позднего вечера, занимаясь всякими мелочами; но чертов драккар никак не выходил у него из головы. А потом его осенило, что викинги плыли им навстречу. Уж не в Константинополь ли торопились, случаем?.. При попутном ветре, и если все эти верзилы сидят на веслах, как у них принято, они должны успеть туда дней за пять. 
Варда плюнул и от души пожелал варварам утонуть. После чего наскоро поужинал и, оплеснувшись морской водой, лег спать. 
Утром он поднялся в гораздо лучшем настроении. С аппетитом позавтракал, хотя остались одни сухари и вяленое мясо с сушеными фруктами. Вышел на палубу и оставался там. 
Землю они увидели часу в одиннадцатом. Византийский город манил, спускаясь к самой воде, подобно Константинополю. Конечно, с Константинополем не мог сравниться ни один город мира; но ромею было где здесь отдохнуть душой и телом. 
Херсонес искрился в солнечных лучах - его плоские и двускатные крыши, купола базилик, мощные белые стены, укрепленные башнями. Поверху, опираясь на копья, стояли часовые в чешуйчатых бронях. Порт был запружен народом, и разноязыкая речь, звучавшая со всех сторон, на мгновение ошеломила Варду. Надо же, как скоро отвык! 
Кораблей в гавани тоже было много. Варда рассеянно скользнул по ним глазами, и внезапно напрягся: будь он волком, шерсть на загривке встала бы дыбом...
Он углядел целых два драккара, стоявших рядом. Длинные корабли вэрингов снаряжались в путь, и воины с обоих судов перекидывались шутками, споро работая. Потом засмеялись чему-то своему. Впервые Варда пожалел, что не понимает их языка.
Подойдя к Проклу, Варда толкнул его в бок и указал на варварские суда. 
- Что скажешь? Нравится тебе это?.. 
Рулевой поджал губы. 
- Это дело местного стратига, господин. А нам надо исполнить свое. 
Варда удержал резкий ответ, готовый сорваться с языка. Помощник его тестя был прав. Сначала свои дела... потом уже остальное. 
Они оповестили нотариев о том, кто они такие и с какой целью прибыли. Готовая опись весьма порадовала чиновников, как Варда и думал; хотя, конечно же, херсониты сами удостоверились, все ли у константинопольских гостей без обмана. После чего им указали, где можно разгрузиться. Место на рынке, где поставить палатки, им укажут позднее... 
Еще до вечера они нашли себе места: команда «Стратигиона» поселилась в доходном доме, а Варда, не желая пользоваться гостиницей, где полно насекомых и никаких удобств, снял комнаты у одной вдовы в городе. С хозяином остались двое его помощников. Варда отвел душу после многодневного поста, как следует вымылся, умастившись благовониями, и переоделся в чистое. Патрикий уснул на свежем, пахнувшем душистыми травами белье с мыслью, что день удался.
На другой день начался торг. Варда проследил за тем, как поставили палатки, хорошее ли место им выделили в шелковом и пряном рядах, приценился к тканям и пряностям, что предлагались здесь; а после покинул рынок. Само собой, Варда Мартинак из благороднейшего рода константинопольских патрикиев не собирался самолично стоять за прилавком и зазывать покупателей! Вместо себя он поставил помощников, которым дал подробные наставления. В обед он приведет своим людям смену и примет у них отчет.
Однако он не потратил это время зря. До полудня Варда бродил по городу, изучая расположение улиц и общественных зданий, расспрашивая херсонитов о здешних порядках. Днем он вернулся на рынок и узнал у своих помощников, хорошо ли идут дела.
Навестив шелковый ряд, молодой патрикий остался доволен. Ткани, привезенные Вардой, были лучшего качества, а цену они запрашивали даже ниже установленной, и прибыль не заставила себя ждать.
- Не продешевите, - предупредил Варда. - И не годится сбивать цену местным. 
В пряном ряду дела шли похуже - но тоже недурно. Варда снова покинул рынок, сказав, что вернется на закате. Он намеревался посетить базилику - и не только чтобы возблагодарить Бога за счастливое плавание; но и чтобы завести полезные знакомства...
Он шел по направлению к церкви; и вдруг остановился.
Прямо перед собой он углядел высокую, плечистую фигуру с белыми волосами, собранными в хвост на затылке. Бывший наемник Мелитов Эйрик шагал размашисто и легко; и Варде пришлось поспешить, чтобы не потерять его из виду. Он успел разглядеть панцирь прекрасной работы, отделанный серебром боевой пояс черной турьей кожи. Так варвар теперь служит здесь, и он в Херсонесе не последний человек! Уже и отличия получил!..
Эйрик внезапно тоже приостановился, повел головой, будто почуял слежку. Варда поспешно отпрянул, спрятавшись в тени ближайшего портика. Он перевел дыхание и перекрестился.
- Слава богу за все, - пробормотал патрикий поговорку, которую слыхал от няньки-армянки из дома Мелитов. На губах его заиграла улыбка.
Вот теперь самое время пойти вознести благодарственную молитву.