Феликс

ПРОЛОГ

В ту ночь над Землёй Императора Николая Второго — позднее, по воле новой власти, переименованной в Северную Землю, — пронёсся солнечный ветер. Небо расцвело неоново-зелёной спиралью северного сияния, и сердцевина гигантской светящейся розы застыла точно над островом Святой Александры, называемым теперь островом Октябрьской Революции.

В северо-восточной части острова, во фьорде Матусевича, на единственном шельфовом леднике архипелага, внезапно раздался оглушительный треск. От скалы отделялась ледяная глыба рекордных размеров — около двадцати километров в длину и шести в ширину. Впоследствии учёные объяснят это событие глобальным потеплением и сезонной нестабильностью ледника, но истинная причина была иной.

В месте разлома, залитом зловещим светом северного сияния, обнажился металлический корпус чуждого корабля — наполовину вросший в скалу, наполовину выступающий из неё, словно обломанный каравай хлеба, забытый в вечной мерзлоте.

За сутки до этого внутри корабля произошёл разговор, от которого зависело больше, чем могли вместить земные слова.

Собеседников было двое.

Первый выглядел так, словно лишь на минуту покинул зал закрытого клуба для избранных. На нём был безупречный смокинг цвета ночи с шёлковыми лацканами, бархатная бабочка небрежно лежала над крахмально-белой манишкой. На запястье поблёскивали золотые часы на крокодиловом ремешке, на ногах — лакированные туфли на тонкой подошве. Любой человек в такой одежде здесь превратился бы в ледяную статую, но этот не чувствовал холода вовсе.

Он стоял у прозрачной капсулы, напоминавшей стеклянный саркофаг. Внутри, в голубоватой жидкости, покоилось голое, лишённое волос человекообразное тело — неподвижное, не дышащее, выведенное из времени. Его нельзя было назвать ни мёртвым, ни живым: оно просто ожидало. Рядом с капсулой находилась панель, усыпанная круглыми кнопками и символами, не предназначенными для человеческого глаза.

— Он сейчас на моей территории, — произнёс франт спокойно. — И ты не можешь забрать его, пока не истёк срок его жизни.

Второй собеседник был полной противоположностью первому. Он выглядел так, словно пришёл сюда из знойной пустыни: босые ступни, длинный льняной хитон, доходящий до обледенелого пола. Его лицо не отражало ни холода, ни страха.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

— Чтобы его обнаружили, — твёрдо ответил первый, складывая руки на груди.

— У землян нет технологии, способной оживить это тело, — заметил второй, указав на панель управления.

— Это не имеет значения. Я настаиваю, чтобы его нашли.

— Почему не раньше? Почему не позже? Почему именно сейчас?

— Это моё дело, — сказал первый и чуть прищурился. — И моё право. Я требую, чтобы ты его признал.

Второй замолчал. Некоторое время он смотрел на неподвижное тело, словно видел в нём не то, чем оно казалось. Затем поднял взгляд и посмотрел собеседнику прямо в глаза — тёмные, без единого отблеска.

— Тело в твоём распоряжении, — наконец произнёс он. — Но на дух твои полномочия не распространяются.

Первый улыбнулся — медленно, удовлетворённо.

— Этого будет достаточно.

Второй бросил последний взгляд на капсулу и бесшумно вышел. Круглая дверь корабля сама раскрылась перед ним, выпуская странника в бесконечную мерзлоту.

Оставшись один, франт наклонился к прозрачной поверхности и приблизил лицо к неподвижному существу по ту сторону стекла.

— Добро пожаловать на Землю, — сказал он тихо.

И, помедлив, добавил:

— Товарищ.