Феликс

Глава восемнадцатая ПРЕИСПОДНЯЯ

— Где мы? — спросил Феликс, оглядываясь.

Они стояли у входа в тёмные, влажные пещеры. Серый туман стелился по земле, приглушая звуки и делая пространство вязким, словно время здесь двигалось медленнее. Казалось, они падали так долго, что само ощущение «раньше» и «позже» потеряло смысл.

— В преисподней, — спокойно ответил Сесах.

— Зачем мы здесь?

— Потому что это самое тихое место во вселенной, — отозвался он. — Хранилище. Здесь человеческие духи покоятся, распределённые по своим народам. Никто никого не тревожит. Ничто не исчезает окончательно.

Феликс нахмурился.
— Это должно радовать?

— Не обязательно, — Сесах пожал плечами. — Твоего народа здесь всё равно нет.

— Значит, это… только земляне?

— Да. Земная преисподняя. Бессмертия не существует, Феликс. Есть лишь память. До нас жили люди — и после будут. У твоих тоже были поэты, правители, мыслители. Где они теперь? Мы не знаем. И они, если подумать, тоже не знают о нас.

Он ненадолго замолчал, затем оживился:
— Нам будет удобнее поговорить в другом месте. Древний Египет или Шумер?

— Месопотамия, — ответил Феликс после паузы. — Я читал, что это колыбель цивилизации.

— Эдем — вот настоящая колыбель, — усмехнулся Сесах. — Но шумеры верили, что змей похитил Цветок Жизни, и потому Гильгамеш лишился бессмертия. Узнаёшь мотив? Люди всегда чувствовали: у них что-то отняли.

Он улыбнулся, почти по-детски.
— Хочешь шумерский анекдот? Лисица помочилась в море, отошла, посмотрела и сказала: «Это море сделала я». Забавно, правда?

Феликс не улыбнулся.

— Исчез целый народ, — продолжил Сесах, — со своим юмором, страхами, любовью, надеждами. И мы тоже исчезнем. Вопрос только — как.

— Под солнцем нет ничего нового, — мрачно заметил Рул.

— Именно, Соломон, — кивнул Сесах. — Пойдём.

Он шагнул в пещеру. Над входом был высечен летящий орёл с львиной головой. Через мгновение все трое оказались в древнем городе: глинобитные дома, узкие улицы, тени людей, скользящие мимо, словно не замечая их. На площади, у ворот, неподвижно сидели седобородые старцы — как каменное изваяние.

— Мы… в прошлом? — тихо спросил Феликс.

— Прошлое — понятие условное, — ответил Сесах, устраиваясь на глиняной скамье. — В мире духа время не едино. Оно расходится ветвями. Поэтому сюда легко вернуться. Труднее понять — зачем.

Он посмотрел на Феликса внимательно, почти ласково.
— Спрашивай. Я отвечу.

— Кто ты?

— Сесах. Так меня знают здесь. Моё земное имя тебе пока ничего не скажет. Но однажды ты его услышишь — и оно будет иметь значение.

— Ты говорил о своих принципах.

— Да. Главный из них — свобода. Абсолютная. Каждый волен жить так, как считает нужным. Но свобода без ответственности превращается в хищничество. Люди этого не любят слышать, но это так.

Феликс молчал.

— Большинство не готово к свободе, — продолжил Сесах. — Поэтому иногда их приходится… подталкивать к ней. Это неприятно, но неизбежно.

— И ради этого ты строишь свою систему?

— Я не строю систему, — мягко поправил он. — Я собираю тех, кто уже не вписывается в старую. Назови это братством, союзом, лигой — неважно. Названия приходят и уходят. Суть остаётся.

— А цель?

Сесах задумался.
— Представь общество, где человек — не только тело. Где дух не является побочным эффектом биологии. Где смерть — не инструмент управления. Я не первый, кто об этом мечтал. Империи падали, потому что строились на плоти. Я хочу проверить, что будет, если опереться на дух.

— Ты говоришь о бессмертии?

— Я говорю о непривязанности, — ответил Сесах. — Тело — источник энергии. Когда дух это понимает, он перестаёт быть заложником формы.

— Но ведь нужна душа…

— Именно, — кивнул он. — Если душа становится устойчивой, тело перестаёт быть единственным сосудом. Это вопрос технологии, а не веры.

Феликс растерянно покачал головой.
— Звучит… страшно.

— Страшно — это Карлос, — спокойно сказал Сесах. — Ты видел его. Скажи честно: имеют ли право на свободу те, кто лишают её других?

— Я не знаю, — выдохнул Феликс. — Я не вправе решать.

— Но если они придут за твоей жизнью?

Молчание.

— Я не прошу тебя судить, — тихо сказал Сесах. — Я прошу тебя видеть. Ты не человек, Феликс. Ты способен на большее. Поэтому просто доверься мне. Я не пойду против тебя.

Феликс поднял на него глаза.
— Тогда… я тоже не пойду против тебя. Даже если ценой будет моя жизнь.

Сесах не улыбнулся. Он просто положил руку ему на плечо.
— Этого достаточно.

Он снял с запястья платиновый браслет и защёлкнул его на руке Феликса.
— Когда услышишь органную музыку и почувствуешь вибрацию — я зову тебя. Не телом. Духом.

Затем снял перстень.
— Без него ты не войдёшь в Бункер. Вернёшь позже.

Сильный толчок — и Феликс снова падал, кружился, растворяясь в вязком потоке. На этот раз он не сопротивлялся.

Очнулся он в своей комнате. Тело было тяжёлым, голова гудела. Но внутри — странное, тревожное воодушевление.

Он сжал в ладони кольцо.

И где-то глубоко в нём уже жила уверенность:
это знакомство изменило всё — и пути назад больше нет.