Феликс – Ясный Сокол

1989 рассказ Михаила

Ты же не знаешь ничего, как все было.

Я тебя сразу срисовал, когда ты еще первый раз к отцу приехала ненадолго. Такая пухленькая серьезная девочка с каштановой косой. Все время на пляже с книжкой.

Но ты маленькая еще совсем была.

А когда через год приехала, в то самое лето, я уже с Ликой вашей крутил. Она же красотка, хочешь не хочешь, боевая, веселая, да еще из городских – и удовольствие, и престиж, сама понимаешь. Колхозники…

А тут смотрю – ба, кто к нам пожаловал. Профессорская дочь. Каштановая коса еще длиннее, и сама вытянулась, похорошела. Мала еще, конечно, романы крутить. Но я тогда подумал (я не как ты, но в библиотеку иногда захаживал), что вот было бы здорово, как в старые времена, жену себе воспитать. Ждать, когда в возраст войдет, а пока правильно ухаживать, как за цветком. Оберегать от всяких хлыщей, прививать полезные навыки, показывать, что мужчина в доме хозяин не по праву грубой силы, а по праву большей выносливости и способности семью обеспечить и защитить. Ну вот так я мечтал жениться. И ты мне очень понравилась. Сразу было видно, что ветер в голове у тебя не гуляет и гулять вряд ли когда-нибудь будет. Так, я полагаю, и вышло.

Только мысли мои завели меня в страшное болото. Вы дамы, очень чувствительные. Лика, хоть умом особо не блистала, но сразу почуяла, куда ветер подул, и начала ревновать. А это очень неприятно. Хотя она не сразу из-под контроля вышла. Ну, да не суть. Она хотела меня подловить и думала, что ты со мной во времянке зависаешь. Так получалось, что после вашего ужина я не мог с ней встречаться. Я матери помогал с коровами на вечерней дойке. Сказать про это городской девчонке стыдно, вот и врал что-нибудь.

Однажды она пригрозила, что расцарапает тебе все лицо, если я не приду в назначенное место в то время, когда ты должна была пойти читать. Если ты не догадалась, то это она свою мать настроила, чтоб она тебя не пускала одну в этот сарайчик.

Я не хотел тебя подводить, потому как тогда еще надеялся, что выйдет по-моему. Ты подрастешь, а я тебя приручу. Но этот твой Феликс Ясный сокол опередил меня.

Я пришел, и она потащила меня через кусты, чтобы посмотреть, там ли ты или прикидываешься, чтобы ей глаза отвести. И тут мы услышали чужой голос, и я велел Лике затаиться. Она тогда даже про меня забыла, когда его увидела. Конечно, белая кость, голубая кровь – мне не чета, красавчик. Тут уже не ревность, а зависть заговорила. И мне стало обидно. Но я бы его все равно постарался отвадить. У меня же был план по воспитанию будущей жены.

Ну а потом он заговорил про сестру свою… Лика испугалась страшно, чуть не испортила все, хотела ломануться к дому через кусты. Когда вы уже обниматься начали, я ее тихонечко увел.

Я тогда не стал особо вникать виноват, он или же нет.

Он ведь не все тебе рассказать успел. А у нас по деревне сплетни летали одна другой чуднее. Ведь его тогда затаскали, все не верили, что сестра утонула, а потом, когда тело нашли, не верили, что утонула сама, никто ж не видел, они только вдвоем были. Всю жизнь парню сломали, хорошо следак добросовестный попался, не стал для галочки дело шить.

Но родители его странно себя повели. Мать в церковь ударилась, и все, говорят, молилась за него, как за убийцу, и вроде не кляла, а все выспрашивала, что да как, да как это случилось, как их Лена утонула. Всю душу ему вымотала. А отец вообще разговаривать с ним перестал. Вот он и сбежал на дачу. Даже школу не окончил.

Ну, это я потом справки навел. А тогда сразу… Черт его знает! Сам ведь брякнул: «Я ее утопил». И Лика заладила: «Убийца, убийца. А вдруг он и Катьку утопит? Тогда дядя Илья нас бросит. А вдруг он маньяк и всех нас убьет. Мы целыми днями тут одни женщины, а когда дядя Илья уезжает, то и ночами». Она испугалась. И я решил разобраться нормально, как положено.

Он же обещал тебе, что придет. Ну вот мы там с друзьями ждали, я не знал, что Лика увяжется, чертова девка, скучно ей было, что ли? У меня сейчас своя такая выросла, только успевай ловить за хвост. Ладно б только сама, так она еще отца зачем-то привела. А тут ты…

Катя слушала и пыталась сориентироваться. Вот она в 2016 году сидит на отцовской даче, на пыльной веранде, продуваемой теплым сентябрьским ветром, пьет кофе, сваренный Михаилом-мотоциклистом из далекого детства, и слушает его рассказ о том, как тогда в 1989 году они с ее сводной сестрой из неясных, но в целом не вредных побуждений разрушили ее летнюю сказку. Вроде бы кофе был довольно хороший, но очень хотелось курить. Она постаралась сосредоточиться. Только вчера похоронили папу, а сегодня волшебные пузырьки с воспоминаниями взрываются один за другим. Папа, Феликс.

Да, она вспомнила. Папа был там на берегу. Он пришел уже, когда все закончилось. Феликс уплыл на своей лодке, а она сидела на мокрой от вечерней росы траве и ревела, как ненормальная, в голос. Михаил растерянно ходил вокруг и уговаривал, что все обойдется, просил, чтобы она пошла домой. История первой девичьей любви превратилась сначала в криминальную драму, а потом в трагедию. Ну, в общем, все, как у Шекспира.

– Катерина, ты сама-то как? – Михаил помахал рукой у нее перед лицом.

– Ничего, курить только хочу, – сказала она.

– Что ж молчишь? – он положил перед ней пачку хороших сигарет. Она вынула одну, Михаил помог прикурить.

– Спасибо, – выдохнула она с дымом.

– Батя твой мировой человек оказался. Не стал меня гнобить, а я струхнул, когда он пришел. Взял тебя и сказал мне к вам идти. Ну, я и пошел.

Катя снова почувствовала, как папа обнял ее, ощутила его запах, силу. Папа все уладит, подумала она тогда, во всем разберется. Потом оказалось, что папа вовсе не волшебник и многие вещи ему уладить не под силу. Надо было справляться самой.

– Ты, когда немного успокоилась, уснула, он ко мне вышел. Пойдем, говорит, обсудим по-мужски. Ну, по-мужски – это правильно. Пошли мы в сторону леса. Я ему все рассказал про себя и про Лику. Про планы на тебе жениться рассказывать тогда не стал, правда. Потом, много позже, рассказал, когда уже с первой женой развелся. Ну, и он мне мозги вправил. Сказал, у Лики отец был шалтай-болтай, раздолбай, бросил их. Мать ее жалела, баловала, поэтому она такая недисциплинированная и дерганая. Но в целом хорошая девчонка, только в себе неуверенная. Я тогда удивился. Как так? Неуверенная? Это Лика-то? Да она наших деревенских могла за пояс заткнуть, если что… Ну, в общем, он тогда меня предупредил, чтоб я с Ликой не играл в эти игры. Сказал: «Если хочешь с ней встречаться, делай, как положено. Приходи в дом. Забрал – вернул в том же виде. Все по-честному». Потом спросил, что там у нас на самом деле случилось и кто такой этот Феликс. Я рассказал, что знал. Совсем уж дикие сплетни не стал рассказывать. Дядя Илья помрачнел тогда. Подумал. И говорит (я запомнил, потому что раньше никто со мной так не говорил): «Ты меня очень обяжешь, если выяснишь все как следует. Вы одного с ним возраста, вам будет проще договориться. Как я понял, он ушел сам. Но надо понять, что там на самом деле случилось. Катя очень впечатлительная девочка, ей будет тяжело». Я не мог отказаться – мне такое доверие, словно я член семьи. Я решил, что в лепешку расшибусь, но сделаю все чин-чином. Мне ведь после той разборки не очень-то хотелось с Феликсом связываться. Неприятно было.