Феликс – Ясный Сокол

2017 год

– Мама. Ты, наверное, не знаешь. Но постарайся пожалуйста вспомнить. Это было очень давно. Помнишь, в то лето мы ездили в Крым?

– Это когда мы вернулись из Казахстана?

– Нет, это когда ты не взяла меня с собой.

– А что случилось, Киса?

– Там было письмо для меня. Папа должен был передать.

– Письмо?

– Вспомни, пожалуйста. Папа рассказывал тебе про мальчика, с которым я подружилась на даче. У него еще было имя такое, необычное. Феликс.

– А-а. Феликс – Ясный сокол.

– Да. Там было письмо.

– Было, но откуда ты узнала? Мы решили не отдавать его тебе.

– Почему, мама?

– Ну, Киса. Сама подумай. Тебе было всего 13. Ты так переживала. А мы совсем не были уверены, что этот мальчик не виноват в смерти своей сестры. К тому же, его родители повели себя так странно, что это наводило на мысли… Что ты хочешь? Папа сказал…

«Ну что же нам делать, Катя? Ведь ты же растешь, как нам тебя защитить?»

– Что было в том письме, мама?

– О-о-о, ну ты даешь. Я уже не помню.

– Постарайся, пожалуйста, вспомнить.

– Ну, детская романтика какая-то… Что-то вроде «не забуду», что-то про доверие. Ах, да. Вот точно! Потому мы и не отдали, побоялись. Он писал, что виноват в гибели сестры. Он осознал это и понял, что как старший должен был позаботиться… предусмотреть все случайности и что в отношении тебя он никогда такого не допустит. Это, знаешь ли, было сильное заявление. Ты была еще слишком мала для таких отношений. А как ты узнала про письмо, Киса?

– Мне рассказали.

– Надо же…

Катя перевела разговор на другую тему и вскоре завершила его.

Какое-то время она пребывала в растерянности. Прямо Монтекки-Капулетти какие-то.

Через полчаса надо было выходить, чтобы успеть на встречу с Феликсом. О чем она хотела с ним поговорить? Все разъяснилось. Колдовские чары рассеялись. Просто отдыхающая Екатерина Ильинична Глечик собралась поужинать с инструктором по дайвингу Феликсом Рудольфовичем Гордиевским.

Они славно провели время. Феликс действительно работал в МЧС водолазом, но ушел на пенсию по ограничению возраста в профессии. С семьей не сложилось. С женой разошелся, остался сын, который уже вырос, женился и родил детей.

– Так что я уже дедушка, – усмехнулся он.

Катя рассказала немного о своей работе. Потом вспомнила про письмо.

– Я не получила твоего письма, – сказала она. – Папа и мама решили меня не травмировать.

– Я догадался потом, когда сам стал отцом, – кивнул Феликс. – Хоть у меня не было дочери, а был сын, но, будь у меня дочь, я не знаю, как бы поступил.

– Мдаа, Ромео и Джульетта 30 лет спустя, – констатировала Катя, поднимая бокал. Она все-таки заказала себе вина. Феликс чокнулся с ней бокалом с водой.

– Нет, – сказал он, – Они умерли, а мы нет. Я не очень помню, что тогда написал. Но постараюсь сказать тебе сейчас. Я не знаю, что было бы со мной, если бы я тогда не заглянул на свет твоих керосиновых ламп. В тот вечер мне показалось, что это чудо. Как будто я нашел сестру, просто она немного изменилась… Помнишь, я спросил тебя, веришь ли ты в переселение душ? Чушь, конечно, но мне нужны были оправдания. На следующий вечер я полностью убедился, что ты это не она. Ты так настойчиво желала знать обо мне все… И я решил рассказать тебе. Я рассказывал это маме, отцу, лучшему другу, следователям – и все как-то по-своему толковали мои слова, может быть, потому что я искал оправдания. А ты сделала кое-что другое – ты меня не осуждала и не оправдывала. Ты как-то почувствовала, что мне больно, и просто баюкала меня, как ребенка… Хотя ребенком был не я, а ты. Все, что потом произошло, уже не имело большого значения. Да, я сначала подумал, что это ты рассказала своей сестре, но я ушел не из-за этого. Я ни минуты не сомневался, что твое отношение ко мне осталось прежним. Просто… драка, истерика твоей сестры, эти местные ребята – народная дружина, я не хотел умножать этот бред еще тем, что тебе пришлось бы выбирать между мной и своим отцом, ведь он мог повести себя так, что тебе бы не понравилось, и я не собирался с ним соперничать, ведь я знал, что он тебя любит и ты его любишь, ведь у меня была сестра.

Я собирался вернуться, позже… И я вернулся.

Твой отец поговорил со мной. Мы не ссорились, он слушал, я пытался ему объяснить, что ты фактически спасла меня. Я ничего не требовал, просто просил передать письмо и надеялся, что он меня понял. Какое-то время я ждал ответ, потом отпустил это.

Катя молча цедила вино. Папа перестраховался. Теперь уже не узнаешь, как он себя чувствовал, когда читал письмо Феликса, когда обсуждал его с мамой, когда утаивал, что оно вообще было. А ведь, быть может, из-за этого вся ее личная жизнь и пошла потом наперекосяк! Вот почему мама смеялась, когда она сказала, что папа не собственник. Это и есть три железных хлеба, которые надо было изжевать, чтобы понять.

– Э-эй, – Феликс тронул ее за запястье, – Сейчас не надо выбирать. Все прошло.

– Да, папа умер год назад, – сказала Катя.

– Прости.

Катя вдохнула и выдохнула, вдохнула и выдохнула. Плавно и непрерывно – помогает не только в море.

– Все-таки, что ты решила с дайвингом? – Феликс резко переменил тему.

– Думаю, да, – откликнулась она. – Но боюсь, что моим напарником можешь быть только ты, а ты инструктор.

– Это пройдет, – успокоил ее Феликс. – Это всегда проходит с практикой.

– Двусмысленное заявление, – Катя хихикнула.

– Как ты там сказала вчера «Я не поЭТОМУ…», – тогда меня вдруг осенило, что ты это ты.

– Эх, мужики…

– Ну, что сразу мужики-мужики…

Они просидели за разговорами до рассвета. Перед тем как разойтись, Катя попросила:

– Давай не теряться. Сейчас же есть сети, е-мейлы.

– Ну, я тебе должен еще несколько уроков, – сказал он. – Увидимся. А ты все-таки тренируйся дышать.

– Плавно и непрерывно. Есть, сэр! – Катя отсалютовала и отправилась в отель. Снимая браслет, она обнаружила, что перышка нет, и вспомнила, что краем глаза видела, как Феликс что-то прячет к себе в карман.