Фенер. Стамбул. Квартальные истории.

Глава 3. ЧУЖАК

Мурат

Громкая музыка ворвалась в квартал, разрывая сонный ритм дня. Громкие басы дробились о стены старых домов, отражались от мостовой, заставляя стёкла в старых рамах мелко дрожать. Это был звук, которого здесь не ждали. Он пришёл не отсюда, не из этих мест. Как и тот, кто привёз его с собой.

Чёрная машина свернула с главной улицы, плавно катясь по булыжникам, как большая кошка, присматривающая себе место. Пока было непонятно: это домашний осторожный кот или хищная дикая кошка. Машина, сверкающая лаком, казалась инородным элементом в этой махалле — слишком блестящая, слишком дорогая, слишком чужая.

Фенер мгновенно всполошился. За прилавком остановилась Айше, не донеся симит до корзины. Селим высунулся из бакала, прикрывшись от солнца газетой. Даже Осман, сидевший в мастерской, оторвал взгляд от старых ботинок, над которыми работал. Все свободные квартальные женщины от семи до семидесяти семи лет высыпали на балконы и высунулись из окон.

Черная машина остановилась у здания с новой вывеской. Совсем недавно здесь была локанта, в которой готовили привычные домашние блюда, а над ней была квартира старого Вели, её владельца, но теперь… Теперь здесь должно было быть что-то другое. Музыка оборвалась, и внезапно наступила оглушающая тишина.

Мурат вышел, резко открыв дверь. Солнце мгновенно заиграло бликами на его тёмных солнцезащитных очках, на начищенной коже дорогих туфель. Высокий, в идеально сидящем пиджаке, с уложенными волосами и самоуверенной улыбкой. Он провёл ладонью по волосам, поправил часы на запястье и огляделся. В его движениях была привычка человека, который чувствует себя уверенно везде, в любой точке мира.

— Кто это? — шепотом спросил какой-то голос в толпе.

Шепотом, но слишком громко для этой тишины.
— Новый хозяин, кажется. Купил лавку у Вели.
— Ага, точно. Только что тут будет теперь?
— Говорят, кафе.

На лице Мурата блуждала лёгкая ухмылка — что-то между интересом и насмешкой. В его глазах — исследовательский взгляд человека, который видит новое пространство, но пока не понимает его.

Никто не знал его. Только Мехмет.

Мехмет вышел из небольшой конторки старосты. Он не спешил — шаг был ровным, взгляд спокойным. Он уже видел этого человека раньше. Когда Мурат подписывал договор купли-продажи у Вели, Мехмет был там. Он не вмешивался. Просто наблюдал.

Теперь он наблюдал снова.

Мурат тоже заметил его.

— Ну что, брат Мехмет? Рад видеть меня?

— Добро пожаловать, Мурат-бей. Я всегда рад тем, кто приезжает в махалле с добрыми намерениями.

— С добром пришёл, — ответил он на приветствие, как это было принято испокон веков. Мурат чуть хмыкнул, оглядывая любопытную толпу.

— Не передумал значит?

— Я никогда не передумываю! — это был ответ уверенного в себе человека. — Хорошее место. Старый квартал, история, традиции… Атмосфера.

— Квартал непростой, — спокойно ответил староста. — Традиции — вещь хрупкая. Их легко сломать, если не знать, как с ними обращаться.

Мурат задержал на нём взгляд, словно взвешивая смысл его слов.

— Думаешь, я что-то сломаю?

— Думаю, что время покажет, — Мехмет чуть наклонил голову. — У всего есть цена, сынок. И перемен, и стабильности. Вопрос лишь в том, кто её заплатит.

Они замолчали. Между ними повисло напряжение — невидимое, но осязаемое, как воздух перед грозой.

Мурат кивнул в сторону вывески.

— Скоро здесь будет кафе. Без пластмассовых столов, бумажных скатертей и чайников с облупленной эмалью. Люди будут приходить сюда не только за едой, но и за настроением, за атмосферой. За ощущением жизни. Разве это плохо?

Мехмет посмотрел на вывеску, затем снова на Мурата.

— Только если в этом ощущении жизни останется место для Фенера, сынок. В его настоящем, а не в нарисованном под туристов прошлом.

Мурат коротко усмехнулся, достал телефон, что-то проверил и убрал обратно в карман.

— Ты меня ещё не знаешь, брат Мехмет. А я не люблю, когда меня судят раньше времени.

Он открыл дверцу машины, бросил короткий взгляд на старосту.

— Увидишь, я сделаю этот квартал лучше. До встречи!

Мурат сел за руль, мотор мягко зарычал, и машина резко тронулась с места, спугнув нескольких котов. В воздухе еще несколько минут оставался шлейф богатства, дорогого парфюма и предстоящих сплетен.

Мехмет.

Мехмет остался стоять на том же месте, глядя на вывеску будущего кафе. Толпа уже разошлась — кто-то пошёл по делам, кто-то продолжил обсуждать чужака за стаканом чая. Люди расходились медленно, посматривая на него. А он не двигался.

Мехмет провёл по лицу, словно стирая усталость, и зашагал к своей небольшой конторке, в которой проводил большую часть дня. Его неторопливый шаг выдавал размышления. Староста махалле видел многое: и как уезжали свои, не в силах справиться с растущими ценами, и как приезжали чужие, надеясь переделать этот квартал под себя. Он доделывал все полагающиеся ему по должности дела до тех пор, пока не зазвучал азан, призывающий на вечернюю молитву.

У выхода из мечети сидел Мустафа, перебирая чётки. Он поднял глаза на Мехмета, молча кивнул. Тот ответил таким же молчаливым жестом и присел рядом. Несколько секунд они просто сидели, слушая вечернюю суету квартала.

— Видел? — спросил Мехмет.

— Видел, — ответил Мустафа, не отрываясь от чёток.

— И что думаешь?

— Аллах испытывает нас переменами. Думаю, что этот парень верит, будто сможет всё изменить. Не сопротивляйся переменам, возможно, они принесут пользу.

Мустафа продолжал перебирать чётки.

Мехмет провёл ладонью по подбородку, глядя на улицу перед собой. Кто из молодых любит Фенер?

Он подумал про Юсуфа — честного, работящего парня, который не мечтает сбежать в другой район. Вспомнил Элиф — девушку, по сути чужую, которая могла бы жить в новом квартале, но выбрала Фенер и незаметно, за короткое время, стала неотъемлемой его частью. «Может, они и есть новый Фенер» пробормотал он себе под нос.