Фенер. Стамбул. Квартальные истории.

Глава 6. ТО, ЧТО ОБЪЕДИНЯЕТ

Полдень в Фенере был размеренным, прошла неделя с последних событий, и пока больше никаких потрясений в жизни квартала не случилось. Люди занимались своими делами. Местные представители бизнес-элиты в лице парикмахера, бакалейщика, антиквара и прочих, перекрикивались через улицы, старухи судачили в тени чинар на маленькой площади перед мечетью, а почтенные пенсионеры в чайной были заняты важным делом: стучали костяшками нард.

Воздух уже наполнялся ароматами полуденного обеда. Мурат быстро шагал по мощёной улице, огибая детвору, гоняющую мяч. Он раздражённо взглянул на часы. Его люди задерживались, мастера, которых он ждал с утра, никак не могли привезти материалы для отделки. Он был голоден. Пообедать он планировал в своём ресторанчике в Бейоглу, но этим планам не суждено было сбыться, и это его раздражало ещё больше, потому что он не любил, когда планы нарушались, а договорённости не выполнялись. Хорошо было бы поесть в своём новом кафе, но пока там не было не только столов, но и нормальных стен. Но дело двигалось.

Мимоходом он бросил взгляд на закусочную Якуба, который выкладывал на свой прилавок большой поднос с чи-кёфте. От горячего солнца еда сверкала медным оттенком, и от запаха приправ у Мурата слегка засосало под ложечкой.

— Мурат-бей, проходите, угощайтесь! — с улыбкой помахал рукой Якуб в открытое окно, ловко лепя чи-кёфте и передавая их очередному клиенту. — Или у вас, как у важных людей, только ресторанные блюда в почёте?

Мурат на мгновение замедлил шаг, скользнул взглядом по стеклянной витрине, выставленной в окно. Чи-кёфте, зелень, запотевшая стеклянная коробка с тавук-пилав. Еда простых работяг и студентов. Подумал немного, но манящий густой аромат специй и голод сделали своё дело: он коротко кивнул и вошёл внутрь.

— Раз вы меня так радушно приглашаете, попробую, — сказал он, откидывая рукава дорогого пиджака. — Надеюсь, оно стоит того.

Якуб хмыкнул, ловко сложил в тарелку несколько кусочков чи-кёфте, листья салата, дольки лимона и передал Мурату. Тот взял тарелку, глянул на неё с подозрением. Всё выглядело слишком просто, без изысков. Он вышел на улицу, где у входа в закусочную притулилась пара невзрачных столиков. Сел на низкий игрушечный стульчик. Голод был сильней аристократических предубеждений: он взял лист салата, первый кусок примятого пальцами ярко-оранжевого чи-кёфте, полил всё это лимонным соком. И отправил в рот. Сперва — только мягкость булгура и лёгкая терпкость томатов. Затем волна специй. Сначала мягкая, обволакивающая, затем — пикантная и пряная, ударяющая теплом в самый центр языка. Мурат замер, распробовав вкус.

— Ну? — вышедший из-за прилавка Якуб сложил руки на груди, хитро прищурился.

Мурат медленно выдохнул, покачал головой и взял ещё ложку.

— Определённо лучше того, что я пробовал до этого, здоровья твоим рукам, — нехотя признал он. — В чём секрет, Уста?

— Секрет в том, что это чи-кёфте, а не пластмассовый фарш, — ухмыльнулся Якуб. — Но раз уж вы интересуетесь, то скажу: специи. Тут главное — правильный баланс. Это не просто еда, это наука. Смешать булгур с овощами и специями — дело нехитрое. А вот найти правильный баланс — это наука.

Мурат хотел было ответить, но рядом заскрипел деревянный стул. Он обернулся и увидел Юсуфа, который как раз садился за соседний столик. Тот кивнул ему в знак приветствия.

— Ты тоже здесь? — спросил Мурат.

— Ну да, где ещё быть, если хочешь нормально поесть? — Юсуф подвинул к себе тарелку с тавук-пилав. — У Якуба всегда лучший рис.

— Так и есть, — кивнул Якуб, не скрывая гордости.

— Составь мне компанию, братец Юсуф, — Мурат кивнул на свободный стул за своим столом.

Тавук-пилав — рис, отваренный в особом бульоне с кусочками курицы — издавал аппетитный аромат, и Юсуф с таким азартом его ел, что Мурат не выдержал и попросил Якуба принести и ему порцию.

В этот момент в закусочную прошёл ещё один человек. Барыш. К нему уже привыкли, и он, если не стал ещё «своим», то уж чужаком уже точно не был. Он заказал себе порцию, вышел на улицу и только потом обратил внимание на компанию за столиком.

— О, да у нас тут собрание, — с лёгкой усмешкой заметил Мурат, подвинувшись чуть в сторону. — Садись уже, раз пришёл.

Барыш сначала окинул взглядом Мурата, затем Юсуфа и немного замешкался, решая, стоит ли сесть рядом. Он колебался лишь секунду, затем опустился на свободный стул.

Якуб с интересом посмотрел на троицу.

— Ну что ж, вот и собралось новое поколение.

Мурат, Барыш и Юсуф переглянулись. Пока это была просто случайная встреча. Но, возможно, со временем она обретёт другой смысл.

Барыш увидел вопросы в глазах своих сотрапезников.

— Может, сперва начнём с еды, а потом уже с моего наследства? — хмыкнул Барыш, сбрызнув чи-кёфте лимонным соком.

— Еда — тоже наследие, — серьёзно заметил Юсуф, поддевая ложкой рис с курицей. — Вкус детства — он остаётся с тобой навсегда.

Мурат усмехнулся:

— Мой вкус детства — это завтрак в отелях Бодрума.

— А у меня — свежая лепёшка, которую я макаю в горячий менемен, — сказал Барыш, задумчиво пожёвывая. — И миска с туршу, всегда на столе.

— Туршу? — оживился Якуб. — Я забыл дать туршу! Эмине-тейзе делает его для меня. Она лучший мастер по соленьям в квартале. Секретов не выдаёт, но говорит, что делает соленья, как и её предки.

Он скрылся в своей лавке и быстро вышел. Он протянул маленькую тарелку с маринованными капустой, морковью и огурцами. Барыш взял один кусочек, попробовал и прикрыл глаза от удовольствия.

— Такой же, как у бабушки.

Юсуф улыбнулся.

— Вот и первая традиция, которая объединяет.

— А мой отец всю жизнь, после переезда, вспоминал вкус мидийе-долма, которые готовили где-то здесь, на этих улицах», — сказал Барыш погрустнев. — «Ты никогда не пробовал лучших мидий, сынок» часто повторял он.

— Так он, наверное, про старого мидиеджи Ахмета, его лавка в соседнем квартале. Сейчас там заправляет его сын, — воскликнул Якуб.