Фенер. Стамбул. Квартальные истории.

Глава 11. СБЕЖАВШАЯ НЕВЕСТА

Нериман шла по улице, вытягивая шею и цепким взглядом прочёсывая квартал в поисках информации для радиостанции «Махалле FM». Её девиз был прост: кто владеет информацией, тот владеет миром. Поэтому поводом для серьёзных выводов могло стать что угодно: не в том углу прислоненная метёлка или соседка, внезапно сменившая маршрут (признаем честно, таких при виде Нериман было большинство). Всё вызывало подозрения и требовало разбирательств.

Проще говоря, Нериман-абла не мыслила себя без сплетен. А сплетня — это не зло. Это цемент, скрепляющий махалле и создающий основу для добрососедских отношений. В этом Нериман не сомневалась ни на секунду. Если бы потребовалось – она бы доказала это и в суде. Правда, соседи почему-то не разделяли этих её убеждений.

И вдруг – судьба!

Из открытого окна первого этажа донёсся трагический голос Мерьем — новоприбывшей кузины Элиф.

— Я люблю его! Всё разрушено! У меня больше нет выбора!

— Нет! Не делай этого! — вторил другой женский голос, принадлежавший Элиф. Её голос был на удивление будничным и спокойным, будто даже равнодушным.

— Поздно! Воды Босфора успокоят меня!

Нериман застыла, сердце ухнуло в пятки, ноги подкосились.

"О, Аллах, Аллах! Бедная Мерьем! Она хочет утопиться!"

Сердце Нериман забилось в азарте и предвкушении драмы. Такого в их квартале давненько не случалось. Это вам не пропавший легендарный чайник.

Вся её многолетняя карьера главной квартальной сплетницы вела к этому моменту. Она разберётся в этом деле и спасёт девушку! Или не спасёт, что будет очень печально, конечно. Но тоже неплохой исход событий — Нериман-абла боялась признаться в этом даже себе, но на мгновенье представила себя в телевизоре, дающей комментарии о трагической драме, произошедшей в их квартале. С подписью — «Соседка, пытавшаяся её спасти».

Итак, действовать надо было быстро.

Она на секунду схватилась за сердце, прислонилась к стене, едва не теряя сознание от избытка переживаний. И, словно фурия, промчалась через весь квартал, всполошив древних старух под чинарами и всех окрестных зевак. Квартал замер в тревожном ожидании: Нериман-абла почуяла след.

***

Айше посыпала орехами пахлаву, когда в дверь размахивая сумочкой влетела Нериман. Колокольчик жалобно звякнул, будто прощался с жизнью.

Она не просто вошла. А влетела. Красная, растрёпанная.

Нериман еле переводила дух — то ли от избытка чувств, то ли от непривычных физических нагрузок для своего немаленького тела. Её платок съехал набок, а грудь тяжело вздымалась после этого олимпийского забега.

— Айше! Ты не поверишь!

Почти каждое появление Нериман начиналось с этой фразы, поэтому Айше спокойно посмотрела на подругу и приподняла бровь. Хасан месил тесто — и бровью не повёл.

— Ты зачем кричишь? Люди испугаются.

— Испугаются?! Да если бы ты слышала, что я слышала, ты бы уже звонила имаму, чтобы готовил заупокойную молитву!

Хасан продолжал месить тесто. Айше невозмутимо выложила поднос с пахлавой на прилавок.

— Нериман, вдохни, выдохни. И теперь скажи нормальными словами.

Нериман вцепилась в её рукав.

— Элиф! Кузина! Эта Мерьем! Из Манисы! Всё разрушено! Нет выбора! Поздно! Босфор!

Айше задумчиво покивала.

— Ты уверена?

— Своими ушами слышала!

Айше посмотрела на симиты, на пахлаву, затем на Нериман. И потребовала подробностей.

Отдышавшаяся Нериман передала ей слово в слово услышанный разговор.

— Хорошо. Ты слышала, как Мерьем сказала: "Босфор"?

— Да!

— А ты уверена, что это был не… я не знаю… телевизор?

— Айше! Ты думаешь я не отличу живой голос от голоса в телевизоре?! Надо действовать!

***

Они пошли к конторе Мехмета. Не то чтобы Айше очень хотела отвлекать старосту от важных дел, но, когда Нериман что-то вобьёт себе в голову, сопротивление бесполезно. Проще согласиться.

Пока они шли от пекарни к конторе, их сопровождал по меньшей мере десяток возбуждённых тётушек. Они охали и ахали. Но также, как и Нериман, удовлетворились бы любым исходом драмы (предпочтительно трагичным). Тётушки размахивали руками и, кажется, уже мысленно делили между собой место в первых рядах на похоронах несчастной Мерьем.

Староста Мехмет увидел в окне приближающуюся Нериман и захотел немедленно испариться, материализовавшись где-нибудь в Антарктиде. Но прятаться было поздно. Он почувствовал начинающуюся мигрень. Мигрень в виде почтенной матроны в цветастом платке неотвратимо приближалась к конторе.

Толпа приблизилась. Айше и Нериман скрылись за дверью.

Толпа замерла, затаив дыхание. За дверью слышались возбуждённые голоса.

Примерно через пять минут дверь открылась, выпуская смутившуюся Айше и раскрасневшуюся Нериман.

— Я это так не оставлю!!! — воскликнула она, обернувшись. И захлопнула дверь.

***

Слухи по махалле разлетелись быстрее, чем горячие симиты после пятничной молитвы.

Нериман, после долгих уговоров, решила поумерить пыл и пока не предпринимать серьёзных действий. Квартал решил наблюдать. Но наблюдать активно.

Загадочная Мерьем и её драма затмили все новости последних дней: рождение внука у Хатидже, смерть мужа у Неслихан и развод Исмаила с той противной блондинкой. На глазах квартала разворачивалась живая трагедия, а это интереснее любого сериала.

Два дня Мерьем и Элиф находились под пристальным коллективным оком квартала. За ними по пятам шушукающимися тенями ходили тётушки. В чайной, в домах и в лавках все только и говорили об этом.

— Я слышала, что девушки из Манисы часто сбегают от неудачных браков!
— А я читала в газете, что там одна девушка покончила с собой от любви…

— Ох уж эти гордячки из Манисы!

— И кто же этот подлец, Нериман?

На второй день события стали разворачиваться стремительно. Одна из разведчиц, до этого никогда в жизни не ходившая к Юсуфу в кофейню, краешком уха услышала интересный разговор между Элиф и Мерьем, и немедленно доложила Нериман.