Фенер. Стамбул. Квартальные истории.

Глава 13. ОТЕЛЬ

Барыш Йылдыз стоял в центре своего будущего отеля, разглядывая пустые стены. Здание, их старый фамильный особняк, который он собирался превратить в уютный аутентичный уголок Стамбула, пока что больше походило на заброшенный склад – холодный, безжизненный, с облупившейся краской и затхлым запахом времени. Но он видел его иначе. Видел, каким оно могло бы стать.

Он провёл рукой по каменной кладке, по старым деревянным балкам, ощущая под пальцами шероховатую поверхность прошлого. Здесь когда-то собиралась его семья, гостили родственники, здесь смеялись, спорили, пили чай долгими вечерами. И снова его воображение (или всё-таки память?) рисовало ему «воспоминания» о том, как тени людей двигались по стенам и как пахли книги на полках. Он мог бы поклясться, что слышит далёкое эхо шагов деда, мерный стук деревянных чёток, неспешные беседы на турецком и греческом, которые когда-то звучали здесь...

Он закрывал глаза и вспоминал, как отец, тогда ещё живой и здоровый, с ностальгией рассказывал свои бесконечные истории о годах проведённых в этом доме: как в детстве прятался в огромном старом сундуке в спальне бабушки, как однажды упал с лестницы и расшиб лоб, как женился и привёл в дом маму и как родился Барыш.

Эти стены помнили тепло человеческих голосов: голосов его родителей и предков, которых он не знал. И сейчас он стоял среди них, ощущая себя создателем чего-то гораздо более важного, чем просто отель. Он не хотел превращать этот дом в типичную гостиницу с османскими акцентами – таких в Стамбуле хватало. Он хотел чего-то большего. Личного. Чего-то, что отражало бы не только дух квартала, но и его самого, Барыша Йылдыза.

Но как этого добиться?

Он уже собрал каталог старой мебели, искал резчиков по дереву и старинную керамику, листал десятки эскизов. Разговаривал с мастерами, изучал исторические здания, слушал рассказы местных. Но чем больше он углублялся в детали, тем сильнее росло ощущение, что чего-то не хватает. Он видел, как рестораны и отели, вдохновлённые старым Стамбулом, теряли подлинность, превращаясь либо в глянцевые копии самих себя, либо в безвкусные нафталиновые декорации.

Недавно он был в отеле в Султанахмете, с рекламой, обещавшей «настоящий Стамбул», где ковры казались новыми, а золочёные стулья – декорацией к театральному спектаклю

— Аутентичный стиль, османские мотивы, резьба по дереву, ткани, старинные арки... — повторял он, перечитывая собственные заметки и разглядывая бесчисленные картинки.

Он думал о правильных вещах, но не чувствовал в этом идеи.

Он устало выдохнул. Были не только концептуальные сомнения, но и вопросы, которые требовали немедленного решения. Бюрократия разрасталась, словно сорняки, душившие его старый дом.

Даже с учётом только его предварительных планов было сложно. Пока что реальность била его по рукам.

Документы. Разрешения. Проектировщики и дизайнеры, которые либо запаздывали, либо завышали цены. Поиск качественных подрядчиков. Всё это превращало мечту в бесконечную череду головных болей.

— Барыш-бей, но это же историческое здание, тут нельзя просто менять окна!
— Мы можем, но нужно дополнительное разрешение. Да, это займёт время.

— Барыш-бей, существующие коммуникации не выдержат, нужно разговаривать с муниципалитетом.

Он нервно сжимал пальцы и чувствовал, как волнами накатывает раздражение. Он не боялся бюрократических трудностей, для него это было привычным делом. Но сейчас нужно было решать всё и сразу, и он был в Стамбуле, а не в родном Измире. И без помощи ему было не обойтись.

***

— Я говорил тебе, что будет непросто, — усмехнулся Мехмет, листая документы. — Но ты не сдаёшься, и это хорошо.

Староста помогал ему разбираться в бюрократии. Он знал, к кому обращаться, где искать нужные разрешения. В какой кабинет идти, а в какой лучше даже не пытаться.

— Так, сейчас нам надо подать заявление на реставрацию. Придётся обосновать, почему тебе нужно сохранить большую часть старой отделки и не менять их на современные материалы.

— Может, потому что пластик — это ужасно? — сухо уточнил Барыш.

— Потому что ты хочешь сохранить исторический облик, — улыбнулся Мехмет. — Ты же не просто так это затеял?

Барыш задумался. Не просто так. Это было больше, чем проект. Больше, чем бизнес. Он хотел вернуть этому дому его душу. Чтобы каждый, кто входил в него, чувствовал не просто уют, а живую, настоящую историю.

Но как её передать?

— Брат Мехмет, — вдруг спросил он, — если бы ты строил этот отель, как бы ты его сделал?

Староста взглянул на него с интересом, прищурился.

— Я бы вспомнил.

***

Барыш в очередной раз вышел из антикварной лавки Омера, захлопнув за собой тяжёлую деревянную дверь с потускневшим латунным кольцом вместо ручки. Он стал частым гостем этого места, искал вдохновение в обстановке и в рассказах Омера и старого Османа. Слушал байки, перебирал потёртые книги и царапанные временем чайные подносы. Но ответы, которые он искал, всё не находились.

Он нервно потёр виски, чувствуя, как напряжение пульсирует в голове. В груди нарастала усталость, перемешанная с раздражением. Он глубоко вздохнул, стряхнул с плеч напряжение и тяжёлым шагом направился в кофейню Юсуфа. Ему был нужен кофе- чёрный, крепкий, обжигающий. Много кофе.

Он переступил порог заведения и направился прямиком к стойке. За стойкой стоял Юсуф – спокойный, сдержанный, как всегда. Вечно понимающий. Он посмотрел на Барыша, кивнул, и молча начал готовить кофе, словно предугадывая его просьбу.

— О, а вот и он, несостоявшийся отец моего ребёнка, — раздался насмешливый голос из угла.

Барыш вздрогнул и резко обернулся. В дальнем углу, облокотившись на стол, сидела Мерьем. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, а в глазах — озорные искры. Она склонила голову набок и смотрела на него с притворной серьёзностью.

Мерьем кивнула ему, приглашая за свой столик.