Феникс

День 2316

День 2316

То, что будет написано ниже, можно идеально описать треком Thomas Mraz – Маневрировать.

В моем доме всегда темно, особенно в спальне. Благодаря темным обоям и шторам там можно устроить кромешную тьму даже в самый солнечный день. Когда желтый диск уходит освещать другое полушарие, я одергиваю шторы, позволяя луне разбавить мой одинокий вечер.

Мои пальцы усердно бьют по клавиатуре, пытаясь успеть закончить работу к ночному дедлайну, как в это время раздается звонок. Я бросаю беглый взгляд в сторону своего телефона и сначала даже немного растерялся, так как на звонившем контакте была установлена фотография, что мне вообще не свойственно. К слову, это до сих пор единственный человек с таким «достижением». Входящий звонок от Анны я видел, наверное, впервые в жизни. Вместо имени, на экране красовалась ее крайне мило исковерканная фамилия. Это осталось с тех времен, когда ещё все только начиналось.

- Привет!

- Анна? Что-то случилось?

- Почему сразу случилось?

- Наверное, это первый раз, когда ты мне звонишь.

- Все хорошо. Ты не хочешь выпить кофе?

- Я бы с радостью, но мне нужно закрыть дедлайн.

- А после?

- Сейчас 9… я едва ли успеваю, поэтому сегодня точно никак.

- Я могу приехать?

- Анна, что случилось?

- Все хорошо, правда.

- Но я буду занят дедлайном до 2 часов ночи.

- Странные рамки для дедлайна.

- Это из-за часовых поясов.

- Я не буду мешать.

- Хорошо, только я не смогу тебя встретить, дойдешь сама?

- Конечно, буду минут через 40.

Прошло чуть больше часа, когда раздался звонок в дверь. Анна сказала, что задержалась, так как заходила в аптеку купить назальные капли. Анна и назальные капли – это как Лило и Стич, Бонни и Клайд, кинопремии последних двух лет и награды фильмам про чернокожих людей нетрадиционной ориентации. Я вешаю ее пальто в шкаф и киваю в сторону спальни.

- Время идет, а у тебя дома все так же темно.

- Некоторые изменения все же есть.

- А, ты переставил кровать… комната стала больше.

Следующие 2 часа я продолжал усердно бить пальцами по клавиатуре, а Анна рассказывала про все, что произошло за те 2 месяца, что мы не виделись. Не так давно мы созванивались ночью, когда она была на какой-то вечеринке у друзей. Я выслушал о себе немного «хорошего», но, стоит отдать ей должное, всё было по делу и в рамках приличного. Недовольство касалось того, что всё идет нормально, потом я пропадаю на 3 недели, на полтора месяца, а потом снова появляюсь, будто ничего и не было, а ты, Анна, живи с этим как хочешь. Разговор закончился тем, что она сказала: «все в твоих руках». Как же часто я слышал это за последний год. Пожалуй, стоит внести эту фразу в список «Не говори это, если хочешь, чтобы Кирилл был с тобой».

Я доделываю первую часть своего дедлайна, откидываюсь на спинку стула, чтобы перевести дух. Анна все еще оживленно рассказывает все накопившиеся новости, когда я прерываю её в характерной мне манере «выстрелом в лоб»:

- Так зачем ты приехала?

- Да просто…

- Анна.

- Ты не хотел?

- Если бы я не хотел, тебя бы здесь сейчас не было. Давай честно и откровенно.

- Ладно, понимаешь, пока мы не общались эти 2 месяца, в моей жизни появился один парень. Мы работаем примерно в одной области. Он ухаживает за мной. Даже приезжает ко мне, чтобы выгуливать со мной собаку… Уже раз тридцать, наверное…

- Интересно, так у тебя есть молодой человек?

- Да слушай ты! Нет, у нас вообще ничего не было.

- Тридцать раз выгуливал собаку и ничего не было? Тебе с ним явно будет скучно.

- Кирилл! Не в этом же дело. Так вот, я ему очень нравлюсь. Мне все говорят, что он хороший парень и мне надо присмотреться. Сегодня он идет на встречу с друзьями, пригласил меня пойти с ним. Я не хотела, но меня уговорили, я собралась, вышла, уже садилась в метро, а потом позвонила тебе и села в другой вагон. И вот я здесь.

В этот момент меня разрывали два чувства. С одной стороны, мне было приятно это слышать, с другой - мне стало дико грустно. Анна смотрит мне в глаза, уже уставшая к концу дня, но от этого еще более милая. Ей ничего никогда от меня не было нужно, кроме меня самого. Ей всегда было плевать на то, что происходит вокруг, что говорят злые языки. А злых языков было много. Она принимала меня таким, какой я есть, таким, каким не принимал себя даже я. Во времена моих депрессий, когда я отгонял от себя всё, что дышит, она лезла в эту яму, чтобы попытаться вытащить меня. Когда я пропадал на некоторое время, она, конечно, злилась, но никогда не ставила это в укор, не пыталась манипулировать, она приняла и это во мне.

Кирстен говорит, что она по-настоящему любит меня. Ноа утверждает, что у Анны сильно развит синдром девушки-спасительницы, а я для нее идеальный вариант: загадочный, мрачноватый, погруженный в свои депрессивные мысли.