Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 13. «Смешная» болезнь и мысли

«Всё время думать одну и ту же мысль нельзя! Это очень вредно! От этого можно соскучиться и заболеть».

Григорий Остер «Бабушка удава».

Феникс замирает под тёплым душем, отстранённо наблюдая за каплями, плавно стекающими по коже, а после пропадающими в полу. Мысли о сестре никак не дают покоя уже который день. Безусловно, раньше она могла месяцами не вспоминать о ней из-за личных счетов и незабытой обиды, но относительно недавние слова Эрика будто возродили мыслительный процесс. Хотелось постоянно думать, размышлять, ломать голову, будто она родилась в Эрудиции. И это действие со временем приобрело глобальные масштабы, чаще всего заводя Бесстрашную либо в тупик, либо в новое умозаключение. Причём с каждым разом рассуждения становились всё более несуразными и не приводили ни к какому результату, однако и быть уверенной в уже имеющейся информации девушка до сих пор не могла. Феникс стала сомневаться во всём: в себе, в собственной семье, в выборе Фракции, в Лидере, который запросто мог донести до неё сплошной вымысел. Но почему-то в его домыслы хочется отчаянно верить и даже доверять ему самому по сей день.

Девушка, сильно зависящая от эмоций, на фоне внутренних переживаний успела простыть (Психосоматика — это обширная группа болезней, возникающих из-за взаимодействия психических и физических факторов. Эмоции отражаются на телесном благополучии. Тело реагирует на стрессы, причём как на «плохие», так и на «хорошие». Только у одних это проявляется ярче, чем у других). В Бесстрашии это буквально считается моветоном и смехом в сравнении с серьёзными ранениями солдат, но ей, к счастью, не подвернулась удача когда-либо испытать такое на себе, поэтому простой простуды было вполне достаточно.

«Я знал твою сестру...» — вновь проносится в голове, словно мелодия старой, причём надоевшей, пластинки, и, сморщившись, Феникс прерывает поток воды одним нажатием. С рук, опущенных вдоль тела, ещё стекают тёплые капли, однако она остаётся на месте, наслаждаясь долгожданной тишиной.

На протяжении недели её донимали либо собственные мысли, либо остальные члены Фракции, и находиться в абсолютной тиши, прерываемой лишь одиноким звуком ещё стекающей воды, довольно непривычно. Как раз в этот блаженный момент умиротворение прерывает настойчивый стук во входную дверь. Нацепив на ещё влажное тело пижаму и шмыгнув носом, Бесстрашная семенит ко входу, оставляя за собой мокрые следы.

Стоит немного приоткрыть дверь, как Фил внаглую раскрывает её настежь, влетая в квартиру. Феникс только остаётся изумлённо наблюдать за парнем, чуть приподняв брови. Впрочем, в их дружественных отношениях это нормальная практика. Он бросает на обеденный стол бумажный пакет и обессиленно заваливается на диван. В конечном счёте подруга равнодушно пожимает плечами, ничуть не удивившись такому раскладу, и закрывает дверь на защёлку.

— Таблетки и фрукты. Еле достал! — устало вздыхает он, устремляя измученный взгляд в тёмный потолок.

Девушка не спеша доходит до кухни, совмещённой со спальней, а по совместительству и гостиной, и усаживается на стул, подогнув одну ногу под себя и приобняв другую.

— Спасибо, — бесцветно произносит она чуть хриплым голосом. — Как дела? — спрашивает будничным тоном, вытянув из пакета красное яблоко.

От искусственно выращенного фрукта не исходит никакого аромата, и аппетит, появившийся на миг впервые за день, моментально пропадает.

— Как всегда, — потерев глаза, медленно отвечает друг. — Я сказал Эрику, что ты болеешь.

— А он что? — задумчиво ковыряя край деревянного стола, лениво отзывается она.

— Ничего. А что должен? — он скучающе поднимает голову на подругу.

В комнате на мгновение воцаряется тишина, пока Феникс размышляет над ответом, однако думается из-за характерного для болезни «тумана в голове» намного хуже: «Действительно, а что он должен? Оставить свои лидерские дела и примчаться ко мне? Какая нелепость!.. О чём ты думаешь вообще?!»

— Не знаю... Поинтересоваться, как моё здоровье, например, — сама же усмехается своим словам, натягивая рукава кофты на ладони: либо в квартире всё-таки холодно, либо же её вновь мучает озноб.

— Да он нервный какой-то, дёрганный. Всё носится с какими-то бумажками. Мне уже жалко на него смотреть, — печальным тоном заявляет Фил, рассеянно почесав затылок. — Поэтому, думаю, ему не до тебя.

«Фил прав: ему нет до тебя никакого дела. Так и почему ты вообще думаешь об этом?!» — неодобрительно качая головой и растягивая губы в нервной усмешке, думает она.

— Что-то случилось? — обеспокоенно выдаёт девушка, на секунду устремив карие глаза на лежащего парня.

— Да вроде всё стабильно. Не знаю, блин, — друг прикрывает глаза и сонно зевает, будто уже собирается заснуть прямо на её диване.

Феникс бросает взор на часы, висящие над кроватью: «16:59. И как он отработает целую смену в таком состоянии?»

— Сама-то как?

— Стабильно, — повторяет его слова, устремив безучастный взгляд на ладони и так же зевая: неустанно и безумно хочется спать.

— Надо же было умудриться простыть! — с небольшим укором Фил поднимает брови, взмахивая руками.

— Зима на дворе — могу себе позволить, — конечно, она не скажет, что дело не только в погоде, но и в очередных сбоях расшатанной нервной системы.

— Надеюсь, ты вылечишься до Нового года. Сколько там осталось?.. — задумчиво хмурится юноша.

— Три недели, — подсказывает Феникс, кинув взор на календарь за спиной с отмеченным числом «10».

— Вот, три недели!.. — щёлкнув пальцами, восклицает парень. — А то Эрик снесёт мне голову: кто с неофитами возиться-то будет? Придётся мне, чувствую...

Бесстрашная издаёт смешок, подойдя к плите и поставив чайник на огонь. Свечение отдаёт сине-фиолетовым, приковывая к себе и так рассеянное внимание. Фил продолжает мечтательно вглядываться в потолок, будто там что-то написано. Феникс даже проверяет эту теорию для пущей уверенности. Однако через время друг, наконец-то поднявшись, произносит как раз со свистом закипевшего чайника: