Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 16. Паническая атака

«Cause you're the reason I believe in fateyou're my paradise»

(Потому что ты причина, по которой я верю в судьбу,

ты мой рай)

— «Infinity» Jaymes Young.

Панические атаки свалились на юный организм как снег на голову. И до определённого момента девочка не могла определить причину и сущность такого странного явления. Ей просто казалось, что она умирает, когда воздуха становилось с каждой секундой всё меньше, конечности начинали дрожать, а мир закручивался с бешеной скоростью, словно карусель. Чудилось, что сейчас настанет тот самый последний миг. Завершающий. Вот и пролетела вся до однообразия скучная жизнь. Она закрывала глаза каждый раз с осознанием того, что дальше её встретит только беспросветная темнота. Или же, может быть, там есть что-то дальше, кроме пустоты?

Однако через пару минут от недуга не оставалось следа, и тогда жизнь, по ощущениям больше не являющаяся глупым существованием, продолжалась своим чередом с новыми красками, будто всё начиналось с чистого листа. Но всё оставалось прежним.

Первый приступ случился в школе, сразу на следующий день после смерти родителей. В глазах резко потемнело, девочку бросило сначала в жар, затем в холод, а сердце билось, казалось, с утроенной силой, будто норовя вскоре и вовсе остановиться. Резко стало страшно: паника накрыла с головой. Липкое чувство чего-то неизбежного заставило выбежать из кабинета и прислониться к холодной стене одинокого коридора, в котором слышалось только учащённое дыхание Лесли. В таком положении — сидящей на полу, с мелкой судорогой в конечностях — её нашли учитель и медсестра, однако последняя списала всё на детскую фантазию.

— Лес... — тихо произносит девушка с явным волнением в голосе. — Да отойдите же вы! — она смело распихивает локтями одногодок на голову выше её, продвигаясь к классу средней школыВ утопическом Чикаго школа не разделена на ступени — младшая, средняя и старшая, как принято в Америке, — а все учатся вместе..

Карие глаза сестры прикрыты, однако она дышит — это видно по размеренно вздымающейся груди. Рядом суетится учитель, то меряя температуру ученице, то проверяя пульс и давление. Элла кидает школьную сумку на пол, не заботясь о её содержимом — хрупкой косметике и зеркальце, — что запросто может разбиться. Старшеклассница, которая уже через несколько месяцев покинет Фракцию, подлетает к единственному близкому человеку и прижимает к себе хрупкое тело настолько сильно, что кажется, будто кости подростка тотчас же переломаются. Лесли что-то сдавленно мычит, а Элла накрывает тёмную макушку ладонью с алым маникюром — совсем не подходящий цвет для Искренности. От старшей сестры исходит приятный сладкий аромат её духов, которые подарил отец на Новый год — почти за месяц до собственной кончины, — стоит вдохнуть такой родной запах, как чувство уюта заполоняет всё вокруг. Больше нет звонких голосов детей-Бесстрашных, носящихся по коридорам, перешёптываний одноклассников и возгласов учителей. Весь мир будто останавливается возле этих двоих.

С зажмуренных глаз, покрытых толстым слоем теней и туши, падает одинокая слеза. Элла не замечает, как невольно начинает укачивать сестру в своих объятиях.

— Ты меня очень напугала...— выдаёт девушка, тогда как по всей школе проносится гул звонка. Подростки расходятся по кабинетам, только сёстры, сидящие на промёрзлом полу, остаются в объятиях друг друга. — Я всегда буду рядом.

— Я знаю, — сипло отвечает Лесли, ещё больше прижимаясь к старшей и вдыхая такой нежный аромат девичьего парфюма.

С тех пор приступы посещали еженедельно, в некоторые периоды угасая на некоторое время или же, наоборот, учащаясь до нескольких раз в пару дней. С уходом сестры ситуация стала более запущенной, обратиться было не к кому, только в Бесстрашии уже получившая забавную кличку девушка узнала о всей специфике постоянных недомоганий, к тому времени мучивших её на протяжении пяти лет. Со временем Фил даже научился распознавать те моменты, когда с минуты на минуту ей непременно станет плохо. Всегда сопровождавшая её улыбка медленно сползала с лица, взгляд менялся на более испуганный и отчуждённый, а большие карие глаза словно покрывались коркой льда и тревожной пеленой. Справиться с паническими атаками было трудно, но друг всегда, независимо от обстоятельств, приходил на помощь.

Однако в этот раз его не оказалось рядом.

***

Ладонь с еле заметными следами от шариковой ручки прокручивает железный ключ до упора. Толчок — и белоснежная дверь бесшумно отворяется. Наконец-то очередной учебный день подошёл к концу. Лесли с явным облегчением прямо на пороге скидывает тяжёлый портфель и сразу снимает белый пиджак: безумно хочется переодеться во что-то мягкое и в конце концов поужинать. В просторной квартире не чувствуется приятного запаха маминой еды — девочка поднимает карие глаза, замечая в паре метров от себя, возле дивана, напротив панорамных окон, застывший силуэт сестры. Точнее, она видит только её спину. Как всегда, идеальная осанка, длинные волосы, скрывающие спину, однако в фигуре заметно явное напряжение. Элла подобна гипсовой статуе.

— Эл, ты чего? — насмешливо протягивает Лесли, считая происходящее очередным розыгрышем. — Призрака увидела?

Она медленной поступью подходит к сестре со спины и кладёт руку на «каменные» плечи, ожидая, когда старшая, наконец, резко развернётся и напугает Лес, как всегда и бывает, но этого на удивление не происходит. Резвый взгляд проходится по перекошенному лицу Эллы и сразу устремляется в ту же сторону, куда направлены испуганные карие глаза. Тотчас горло перекрывает поступление воздуха. В ушах образуется противный гул, словно монотонный писк, и окружающий мир сужается до одной точки: лужи крови посреди мраморного пола и двух лежащих рядом тел.