Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 20. Начало или конец?

«Если прошлое не отпускает, то оно ещё не прошло!»

— Эльчин Сафарли «Мне тебя обещали».

Беспрерывный треск поленьев в камине растворяется в предрассветной тишине. Сумерки всё сгущаются над давно обжитой территорией афракционеров, никак не уступая место восходящему на горизонт солнцу. Элла отрывает отчуждённый взгляд от окна с тёмным небом, на котором пробиваются светлые полосы. Местами облезлая фотография стремительно вспыхивает в ярком уничтожающем пламени. Пара мгновений — и следом отправляется ещё одна. Счастливые лица на пожелтевшей со временем бумаге расплываются под напором высокой температуры, а вскоре теряются среди уже немалой горстки пепла. Очередная картинка с их последнего с младшей сестрой дня рождения Эллы лишь на секунду задерживается в ладонях и сразу отправляется к остальным — на съедение безжалостному пламени, не оставляющему ни следа от прошлой жизни. Широкая улыбка Лесли на каждой фотокарточке вызывает гнетущее раздражение. Новый год, дни рождения каждого члена семьи Велс, любые праздники — ничуть не искусственная радость озаряет лицо младшей сестры на всех кадрах. Внутри бывшей Бесстрашной нет сожаления или тоски, только всепоглощающая ненависть. Тонкие пальцы неустанно с яростью сминают фотографии перед тем, как бросить их в губительный огонь. Среди кипы даже находится один-единственный снимок со свадьбы старшей Велс и Лидера Бесстрашия. В карих глазах мелькает ехидно-опасный блеск, и губы девушки растягиваются в нахальной улыбке. В тот момент она чувствовала себя настоящим победителем. Триумф граничил с чувством медленно приходящей в её руки власти. С того всё момента всё должно было измениться. С того рокового момента всё и изменилось.

Не имеющая никакой ценности фотография незамедлительно и безжалостно тонет в жгучем пламени. Пожелтевшие края чернея стремительно сходятся к центру, из ровной картинки превращаясь в изогнутую бумажку, а вскоре никому не нужная «память» становится мёртвым пеплом.

Кипа из остатков прошлого стремительно пустеет. В тёмных неизменно уверенных глазах пускаются в пляс демоны, выдающие себя неестественным озлобленным блеском. Кажется, что отражающееся в стеклянных зрачках пламя от напротив горящего камина вспыхивает изнутри, в самой душе, насквозь пропитанной чернотой. Однако демоны мгновенно затихают, когда за спиной Эллы раздаётся тихий шорох. Неохотно повернувшись, девушка примечает одного из высокопоставленных афракционеровВысокопоставленные афракционеры занимают более высокие должности: служат помощниками, секретарями, некоторые из них частично участвуют в принятии важнейших решений., который не заходит внутрь, а лишь выглядывает из-за небольшой щёлки.

— Всё готово, — кротко оповещает предводительницу мужчина.

Бесстрастный взгляд пристально следит за догорающим поленом. Только одинокий треск камина заполняет тишину, возникшую в помещении. Продолжая созерцать угасание огня, Элла ледяным тоном заявляет:

— Начинайте.

***

Пропасть — это не просто обрыв реки, способный унести любого Бесстрашного, кто падёт в бурное течение; это не только одно из ключевых мест Фракции наряду с Ямой и не только место, где регулярно заканчиваются жизни десятков солдат. На самом деле Пропасть — это прибежище для тягостных мыслей и невысказанных, а чаще рвущих душу чувств, для потерявшихся людей, способных найти в безудержном шумном потоке решение, а не выход. Это место, отрезвляющее разум и позволяющее осознать тонкую границу жизни и смерти. Лишний шаг вперёд — и больше нет переживаний и проблем. Нет души, оживляющей человека. Лишний шаг назад — и о быстрой и даже немучительной смерти можно с лёгкостью позабыть.

Когда больше не остаётся сил, человек неизменно ищет поддержку в каких-либо вещах. Кому-то достаточно побыть в одиночестве и поразмыслить над собственным существованием, другие предпочитают шумные компании, позволяющие на время отойти от обыденных проблем, а кто-то отыскивает выход в вере во что-либо. Для Феникс неизменной привычкой и неким видом времяпрепровождения уже долгие годы в Бесстрашии остаётся Пропасть. Она всегда приходит туда, когда теряется последняя нить каких-либо стремлений, количеством которых и так нельзя было похвастаться; когда не находится ответа на главные вопросы: в чём смысл жизни? какую пользу принесло моё существование и что оно дало другим? — когда попросту хочется естественной тишины, которую невозможно найти во всей Фракции.

Леденящая душу Пропасть всегда даёт отрезвляющий эффект. Стремительный поток воды, периодически разбивающийся о громоздкие валуны, и мертвенный холод, наверняка исходящий от погибших душ с самого дна, а не от стылых каменных плит, приводит в чувство и иногда даже приносит надежду. Ответов, может, и не находится, но неустанно хочется продолжить жить. Хотя бы ради себя. В отсутствие семьи у человека и остаётся только он у самого себя: при ином развитии событий вполне возможно посвятить существование близким, но ей приходится довольствоваться тем, что есть.

Однако именно этот своеобразный отдых отличается от предыдущих. Феникс не нужны мотивация или надежда, лишь спокойствие, которое в полной мере способно предоставить только это безусловно страшное, но притягивающее своей энергетикой место.

Крупные капли студёной воды разбиваются о железный мост и периодически падают на сложенные ладони. Карие глаза бездумно устремляются в одну точку. Нет никаких мыслей и привычных рассуждений. В голове только пустота. Причём приятная — и это, без сомнения, нравится ей. Первые часы нового года уже привлекают умиротворенностью. Возможно, на это влияет раннее утро. Обычно в это время Фракция наполнена одинокими фигурами, заступающими на смену или возвращающимися с неё, но с медленно приближающимся рассветом в Бесстрашии непривычно тихо и пусто: все отсыпаются после весёлой новогодней ночи. Вероятно, Феникс — лишь одна бодрствующая среди многочисленной толпы солдат. Безмятежный взгляд обводит будто нескончаемые серые камни, окружающие со всех сторон вдоль и поперёк. Сидя на самом краю, девушка совсем не боится. Она знает, что не сорвётся вниз, — эта беспричинная уверенность должна напрягать, но весь организм словно пропитан решительностью, которая, точно инфекция, постепенно поглощает все органы и разум. Наверное, в этом виноват только один человек, стойко и непредвиденно вошедший в унылую жизнь и занявший в ней одно из ключевых мест наверняка в первом ряду.