Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 22. Глобальный план и двойная игра

«Затравленный и прижатый к стене кот превращается в тигра».

— Мигель де Сервантес.

Сосредоточенный взгляд Фила моментально цепляется за силуэт Эрика, идущего навстречу. В глаза бросаются помятый вид, многочисленные кровоподтёки, но неизменная твёрдая походка и привычный строгий взор остаются прежними. К слову, все Бесстрашные сегодня выглядят таким же образом, даже сам бармен, но кому-то, безусловно, повезло меньше: Лазарет наверняка забит искалеченными солдатами, попавшими в самые горячие точки — на границы Дружелюбия, Искренности и Отречения. Благо отстоять их удалось вполне удачно, несмотря на потери, и враг отступил, однако Бесстрашие планирует нарушить суверенитет и наведаться в гости к афракционерам.

— Где она? — останавливает Лидера парень прямо посреди коридора, и два твёрдых взгляда встречаются в довольно равной схватке.

— Во Фракции её точно нет. Камеры ещё, как назло, отключены, — в голубых глазах мелькают недовольство и раздражение, и он едва заметно морщится, отводя взгляд.

Фил, с досадой вздохнув, потирает лоб с засохшей кровью и запускает ладонь в волосы. Зелёные глаза бездумно, но с явной тревогой на дне зрачков исследуют приятную голубую подсветку под самым потолком, которая ещё ранним утром горела тревожным красным цветом.

— Несколько отрядов ночью поедут за Стену, остальные — утром. Им некуда деться, — ровным тоном выдаёт Эрик, и даже по одному пренебрежительному взору с лёгкостью можно понять, что он говорит об афракционерах. — Возьмём их в круг. Внезапность сыграет на руку. Главное, чтобы она жива была. Остальное уже не так важно.

— Думаешь, она за Стеной? — он пристально разглядывает лицо Лидера, словно пытается убедиться в правоте его слов.

— Других вариантов нет, — с неподдельной убеждённостью кивает мужчина. С одной стороны, это должно поспособствовать успокоению, но с другой — ничто так и не отлегает от сердца. Как она там? Живая, невредимая? Что же могла с ней сделать фанатичная сестрица? Впрочем, эти вопросы мучают не только Фила, но один из Бесстрашных умело скрывает чувства за уже влитой безразличной маской, а второй по обыкновению и без стеснения демонстрирует эмоции окружающим.

— Можно с вами?.. — в голосе слышится слабая надежда, но, даже несмотря на заметную веру в глазах парня, Эрик вновь утвердительно кивает, бегло глянув на наручные часы.

Бармен незаметно, но облегчённо выдыхает, тогда как в его взгляде отображается настоящая благодарность. Напоследок глянув на Фила, Лидер уже собирается ретироваться, но лишь одно слово друга Феникс, произнесённое с неподдельной искренностью, заставляет его задержаться ещё на мгновение:

— Спасибо.

— Тебе не за что меня благодарить, — слабо усмехнувшись, Эрик хлопает его по плечу и удаляется в только ему известном направлении.

***

По внутренним ощущениям прошли целые сутки, на деле — всего пара часов. Время течёт неимоверно медленно, обстановка вокруг не меняется ни на секунду, и даже кромешная тьма остаётся такого же тёмного дурацкого оттенка. Холод пробирает до костей, принуждая постоянно потирать плечи или двигаться. В безжизненной темнице нет места эмоциям. Мрак поглощает их при первом же — даже небольшом — намёке на проявление. С одной стороны, стужа будто отрезвляет рассудок, позволяя действовать не по зову сердца, а по велению мозга, но с другой — отсутствие каких-либо чувств и эмоций омертвляет. Больше не ощущается души, оживляющей каждого человека, словно осталось лишь одно тело — бездыханная оболочка. Именно поэтому пустой взгляд Феникс уже который час направлен в одну точку, тогда как она сама, подогнув колени, сидит в одном из прохладных и сырых углов.

Разум погряз в размышлениях. Элла собирается манипулировать Бесстрашной, но становиться марионеткой в умелых руках кукловода не прельщает девушку. Нужно стать страхом, а не жертвой. Жизненно необходимо разрушить систему изнутри, с самого её сердца. Нужно начать вести двойную игру, начать вершить правосудие, чего всегда и добивалась сестра. Правда, она никогда не думала о том, что это самое правосудие будут вершить над ней. И, наверное, это главное преимущество: сестра даже не может подозревать, что Феникс станет заниматься подобным. Для Эллы она всё ещё та глупая девочка, не догадывающаяся о многих вещах, но прошло слишком много времени, и изменения коснулись обеих; правда, в какую сторону — хорошую или плохую? О действиях старшей явно нельзя отозваться как о чём-то благом: непонятная Феникс злоба и кровожадность движут нынешней предводительницей изгоев, однако для чего это нужно? Такая месть попросту не имеет смысла в сегодняшних реалиях. Что она пытается доказать этим? Своё вымышленное величие? Очевидно, только на это и можно опереться в попытках объяснить её безрассудное поведение.

Голова Бесстрашной забита нескончаемыми вопросами, попеременно возвращающимися то к сестре, то к городу. Неведение по-настоящему напрягает её. Элла породила очевидный переполох на границах и в самом Бесстрашии, но насколько всё плохо? Целы ли Фракции? Одна часть разума, насмехаясь, уверенно продолжает настаивать на том, что афракционеры слишком слабы для уничтожения целого Чикаго. Другая же часть, притихнув, слабо шепчет, что никто не был готов к такому — ни солдаты, ни простые мирные жители, — поэтому ущерб и потери явно не самые незначительные. Как там Фил?.. Его наверняка отправили к самым границам — туда, где ежесекундно обрываются жизни представителей любой из двух сторон, и не всегда это могут быть жизни врагов, несмотря на численное превосходство и опыт Бесстрашных. Что же с Эриком?.. Наверное, это единственный человек во всей Фракции, за которого не стоило бы переживать, но лишь от одной безрадостной мысли внутри всё переворачивается со стремительной скоростью. Смерть именно этих двух людей она бы никогда не смогла себе простить, невзирая на явную непричастность к возможным несчастным случаям.