Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 24. Живые, но мёртвые

«Ты лучше намекни — я заберу тебя домой...»

— «Засыпаешь, но не со мной» ƎК, HammAli & Navai.

Прошло три дня со значительных и в какой-то степени горьких событий, до сих пор преследующих Феникс во снах каждую ночь. Однако за это продолжительное время не произошло ничего примечательного — но, впрочем, на всё Бесстрашная реагирует одинаково безразлично — по сравнению с теми долгими сутками, когда жизнь буквально-таки ежечасно переворачивалась с ног на голову и вовсе не торопилась возвращаться в прежнее спокойное русло. Тем не менее резкие изменения в поведении Эллы довольно трудно не заметить: они одновременно и настораживают, и, безусловно, радуют. Новая, вполне неплохая тёплая и светлая комната взамен сырой мрачной темницы, несмотря на многочисленные удобства, всё ещё не вызывает никаких эмоций. И так унылые мысли были заняты прошедшими событиями и размышлениями о будущем лишь первые сутки — что было бы, если бы Эрик убил Эллу? к чему бы привёл её отъезд в город и как бы на это отреагировала сестра? что будет дальше и каким будет итог этой своеобразной «игры»? — теперь же достаточно быстро заживающие следы на шее, неустанно отражающиеся в зеркале уже как тонкие неровные линии, лишь напоминают о прошлом и предостерегают от последующих ошибок. При этом к ослаблению всеобщего контроля со стороны главы афракционеров девушка также относится прохладно. Чувства как будто выключились моментом, стоило Бесстрашным пропасть из поля её зрения тем злосчастным зимним утром. И даже сейчас, стоя на этом же самом месте, что и три дня назад, Феникс лишь бесстрастно глядит вдаль, на светлеющий рассвет.

Притоптанный снег блестит на восходящем солнце, лучи которого постепенно, словно маленькими шажочками, озаряют высокое каменное здание и попадают на румяное от кусающего мороза и физической нагрузки лицо. Едва заметный ветер поднимает в воздух тёмные пряди и мгновенно опускает их. Безмятежная тишина больше не оглушает, лишь укрощает необузданные мысли и успокаивает натянутые нервы. Карие глаза, безотрывно наблюдающие за поистине идеальной картиной, будто бы светлеют, и на радужке проявляются тёмные, не заметные при обычном освещении крапинки. Прохладный воздух как бы очищает голову, приводит всё в порядок, и это одна из причин, по которой она уже всякое раннее утро, когда все ещё мирно спят, выходит на пустую улицу. Погода, как и раньше, безоговорочно влияет на её состояние: хмурое серое небо порождает желание всё время лежать на кровати и бездумно глядеть в потолок; даже тусклый, но с яркими или нежными полосами на небосводе рассвет вселяет приятное умиротворение, прилив сил и некой мотивации; белёсое солнце, скрытое за неплотными облаками, вызывает странное смешанное ощущение какой-то неопределённости, будто всё идёт не так, но уже завтра должно наладиться, и таким же становится весь последующий день. Однако более глобальные чувства словно заснули, спрятались где-то внутри после переизбытка эмоций, и даже поведение сестры не вызывает такой бурной реакции, как прежде. Кажется, что до этого шедший сутками напролёт снег вот уже третий день подряд перестал радовать жителей Чикаго и его окрестностей по этой же самой причине.

Как и эмоции Феникс, великие планы Эллы тоже приутихли. Было бы глупо считать, что фанатичная сестра решила пересмотреть или вовсе избавиться от уже имеющейся задумки, но Элла не была бы Эллой, если бы не стремилась к чему-то безумному, забывала собственные мечты и не пыталась воплотить их в жизнь. Поэтому Бесстрашная мирно, но с некой настороженностью ожидает её дальнейших действий, будучи свободной целыми днями. Скука и фактическое бездействие давят с такой же силой, с которой стены новой комнаты словно сдвигаются, когда она часами не выходит за её пределы. Бесцельное лежание на постели ещё пару месяцев назад было привычным делом и как бы хобби, но уже сейчас безделье лишь утомляет Бесстрашную внутри Феникс. По этой причине ежедневные физические упражнения и утренняя пробежка стойко заняли главенствующее место в совсем небольшом списке дел. Но лишь до тех пор, пока глава афракционеров не предпримет никаких действий: помешать планам Эллы — первая и единственная цель, ради которой она готова бросить всё.

Холодный воздух в последний раз заполняет лёгкие, и девушка скрывается за дверьми основного корпуса, следуя по уже заученному и всегда неизменному пути: пара поворотов, подъём по винтовой лестнице, длинный узкий коридор — и вот слегка поцарапанная, ничуть не примечательная деревянная дверь. Непонятная тоска накатывает сразу, стоит вновь появиться на пороге нового дома. Феникс тяжело вздыхает и дёргает ручку — короткий протяжённый скрип, и взору предстаёт скудное помещение: железная кровать, покрытый слоем пыли стол и потёртое кресло, ещё один проход, ведущий в ванную, и широкое окно — самая любимая часть всей этой комнаты для Бесстрашной. Прикрыв за собой дверь и один раз прокрутив в скважине ключ, она скидывает тёплый пуховик на спинку кресла и падает на кровать, которая ещё пару секунд пружинит и в конечном счёте немного прогибается под весом. Тёмные глаза бездумно созерцают чуть обшарпанный потолок, пока девушка прикусывает губу в попытке вызвать хотя бы боль, чтобы наконец почувствовать себя живой, и снова прислушивается к своему состоянию. Несмотря на хорошую, даже идеальную погоду, по-прежнему ничего не хочется делать. Ни одно действие не вызывает ни заинтересованности, ни стремления и даже не способно привлечь внимание хотя бы на пару минут. Собственно, занятия и так отсутствуют, и это, возможно, убивает ещё больше.

Феникс стремительно переворачивается на бок и прикрывает глаза, но даже сон предательски решает обойти её стороной. Глубоко вдохнув и поколебавшись лишь секунду, Бесстрашная приподнимается на локтях и, бросив беглый взгляд в сторону входа, достаёт из-под матраса маленький передатчик. Упав на подушку, она равнодушно крутит в руках средство связи, однако не решается включать его: это бессмысленно, ведь каждая буква, цифра и даже расположение слов надёжно закрепились в памяти ещё в тот день, когда неизвестный афракционер принёс в новую комнату устройство и так же загадочно удалился. Изначально испуг и озадаченность не позволяли даже прикоснуться к коммуникатору, но любопытство взяло верх. И каково же было её изумление, когда в контактах девушка обнаружила лишь три номера: Эрика, Фила и на удивление Макса. Тогда всё мгновенно встало на свои места и стало понятно, что и среди изгоев появился предатель. Это выглядело вполне логичным развитием дальнейших событий, и именно тогда Феникс поймала себя на мысли, что, по сути, тоже является предателем среди чужих. Однако эта догадка не вызвала ни отвращения, ни радости, словно так и должно было быть.