Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 26. Обещание и временное возвращение

«Всё, что я обещаю, я делаю — когда-нибудь. Всё, что хочу, сбывается — рано или поздно».— Сальвадор Дали.

Феникс ловит на себе множество взглядов: заинтересованные, настороженные, пренебрежительные, — однако выражение её лица, несмотря на ощутимое давление от чрезмерного внимания, привычно спокойное и непоколебимое. Некоторые подростки выражают полное недовольство, которое даже на большом расстоянии заметно в небрежных позах и презрительных глазах, кто-то откровенно сердится, решив игнорировать приставленного инструктора, а другие же молча, но так же несогласно наблюдают за происходящим, как бы чувствуя приближение очередного «концерта». С первой секунды, как Бесстрашная пересекла порог спортивного зала, она сразу поняла, что эта затея — худшее, что могла предложить Элла. Более младшие афракционеры ничем не отличаются от старшего поколения. В их характерах проскакивают всё те же грубость, неповиновение и отсутствие малейшего воспитания. Они скорее похожи на самый сброд общества, чем, по сути, и являются, но, конечно же, отказываются это принимать. Собственно, такая политика не берётся из ниоткуда и имеет свои корни, берущие начало от её сестры, которая и породила мысль о мнимом величии изгоев. Именно поэтому они не способны проявить даже незначительного уважения к кому-то из взрослых — не только к своим, но и к чужим. Однако степень ненависти к незнакомцам значительно превышает презрение к остальным людям, как уже успела заметить девушка за прошедшие минуты.

— Значит, первое, чему вы научитесь, — беспрекословно подчиняться начальству, — голос Феникс соответствует взгляду: такой же твёрдый и уверенный. Она мельком оглядывает угрюмых подростков, развалившихся на матах и полу, нехотя, будто бы из последних сил глядящих на неё в ответ, мгновение назад отказавшись тренироваться и в принципе слушаться нового инструктора.

— Что-то я не вижу здесь начальства, — издевательски и лениво протягивает один из юношей, опершись спиной на стену, и его неимоверно «умное» высказывание оценивается таким же «мудрым» обществом: по помещению прокатывается дружный смех, но даже это не трогает достоинство Бесстрашной.

— Ты то же самое скажешь своему лидеру после прямого приказа? Жаль, что вас этому не учили, учитывая, в каком положении вы живёте. Запомните: приказы не обсуждаются, — тёмные глаза буквально стирают высокомерие и смелость во взгляде ранее говорившего парня, и он, поколебавшись лишь секунду, хмуро отводит взор. — Неважно, от кого они исходят. Если это вышестоящий человек, то вы обязаны подчиниться. Такой устав этого места.

— Тебе самой-то сколько лет? Шестнадцать? — очередное глупое высказывание не находит одобрения Феникс, но вызывает коллективный смешок. Новый оратор самодовольно усмехается, каким-то липким взглядом оглядывая девушку, и раздражение поднимается с новой силой, однако внешне безмятежность всё-таки берёт верх. Нарочито медленно слабо усмехнувшись, она заводит руки за спину, сжимая и разжимая кулаки, и мягкие черты лица мгновенно черствеют.

— Если так сильно хочешь, то можем проверить это на ринге, — елейно протягивает Бесстрашная, едва заметно кивнув на высокую площадку слева от них, ни на миг не отрывая взгляда от лица подростка.

Юноша сурово поджимает губы, как бы злобно глядя в ответ, пока друзья издевательски подначивают его, то и дело шуточно толкая в плечо. Она наигранно и язвительно улыбается, наблюдая за развившейся картиной, однако тонкий, даже писклявый голосок принуждает её переключить внимание.

— Вы не наше прямое начальство, — быстро и как-то тихо проговаривает девчонка, сжавшись от цепкого взора, направленного на неё.

— Бесстрашные не могут командовать нами, — добавляет ещё одна, но не смущается от ощутимого давления тёмных глаз, а лишь выше поднимает подбородок.

— Как думаешь, я бы стояла здесь, если бы была Бесстрашной? — Феникс склоняет голову набок, и афракционер, задумавшись, тупит взгляд в потёртый пол.

— Она же стоит, — многозначительно кивнув на потолок, как бы подразумевая под словами Эллу, фыркает юноша, который первым вступил с девушкой в глупую и нецелесообразную перепалку.

— Вам бы стоило поинтересоваться, каким образом она оказалась у власти, — спёрто и раздражённо выдыхает новоиспечённый инструктор, удручённо глянув на сумки, полные оружия для дальнейшей тренировки, однако разговор с подростками-изгоями только начинает укладываться в голове, и она резко, словно осознав что-то важное, поднимает голову. — Получается, вы бы в любом случае ослушались приказа своего лидера?

— Её — да, — уверенно и смело отвечает один из парней, и остальные согласно кивают.

Тёмные брови хмурятся, пока такого же цвета глаза пристально изучают лица подростков. Юношеские черты выражают исключительную решительность. Ничто не может указать на то, что они врут. С одной стороны, это настораживает девушку и вызывает искреннее непонимание, с другой — отчего-то радует.

— И почему?

— Лидер из неё никакой, — усмехнувшись, выдаёт всё тот же юноша, однако в его взгляде больше нет прежней, будто бы влитой злобы. На его заявление тут и там раздаются одобрительные и поддерживающие возгласы. — Все её действия — глупые и бессмысленные. Ну например, зачем воевать с Бесстрашными? Зачем лезть на чужую территорию? И так понятно, чем это закончится. Они сильнее. На их стороне количество и качество. Нас всё устраивает. Только такие же отбитые, как и она, хотят войны. Да даже то же оружие откуда?! Из Бесстрашия! — он живо кивает на доверху забитые открытые сумки, где проглядываются маркированные приклады с эмблемой соответствующей Фракции.

На мгновение в спортивном зале воцаряется ничуть не напряжённое молчание. Будучи полностью согласной с каждым словом таких юных, но мудрых подростков, Феникс ловит себя на мысли, что они уже не кажутся ей очередной сложной проблемой. Они подобны простым детям, которые хотят спокойной и мирной жизни и которых даже устраивает их плачевное положение в обществе, лишь бы оставаться живыми и продолжать радоваться каждому прожитому дню. Изгои ясно осознают, что их собираются использовать не иначе как пушечное мясо и сейчас хотят обучить базовым навыкам, чтобы они не погибли в первые секунды боя, и от понимания этого всё сводит внутри Бесстрашной. Лишь на малую долю секунды она прикрывает веки, но такой отчаянный, едва слышный голос вынуждает её раскрыть их раньше положенного: