Феникс (фанфик по «дивергенту»)

Глава 27. Новые друзья

«Время не лечит,
Оно лишь песок,Что просыплется меж твоих пальцев.
Время проверит на прочность.
Думаешь сдаться?»

— «Город» WHITE GALLOWS.

В один жалкий момент вся жизнь разделилась на противоположные, не сравнимые друг с другом и не имеющие ничего общего части. Помимо такого короткого, смертельного для определённого человека и разрушающего её изнутри мгновения в голове неустанно крутятся какие-то обрывочные воспоминания. Они проносятся с невероятной скоростью, никак не утихая, будто норовят окончательно выбить девушку из колеи без права на возвращение в нормальное русло. Уже вернувшись обратно совершенно одна как физически, так и морально, Феникс до сих пор не может понять, нервирует ли её произошедшее, вызывает необузданную ненависть или мучительно убивает. Все чувства смешались в неясный, но расширяющийся с каждой секундой комок, мысли всё становятся более спутанными, а разум отказывается воспринимать реальность. Бесстрашная совершает абсолютно все действия скорее на автомате, будто находясь в прострации, далеко от этого места, и в это же время не ощущает течения времени. Оно словно застыло, перестало существовать лишь для одного-единственного человека. Она не способна рассуждать, думать о дальнейших действиях и тем более предпринимать какие-то меры. Внутренности разрываются от непомерной тяжести, свалившейся на слабые плечи в один ужасный миг, а окружающий мир раздражает своей неизменностью. Афракционеры продолжают спокойное существование: улыбаются, смеются, строят очередные безумные планы или отрицают имеющиеся — всё осталось так, как и прежде. Жители Чикаго также не ощущают никаких перемен — ничто не изменилось из-за смерти одного из Лидеров. Чего нельзя сказать о девушке, жизнь которой перевернулась на сто восемьдесят градусов и не спешит возвращаться в прежний темп. Теперь всё совершенно другое. Воздух, люди, растения, ветер — даже такие незыблемые вещи стали иными и больше не кажутся такими прекрасными. Её безостановочно злит каждое слово и движение, все люди, выражения их лиц и проявление любых эмоций, однако эта ярость не притупляется, а только растёт, уже отражаясь в тёмных и заплаканных, но горящих решительным огнём глазах. А предательская надежда, которая так может помочь в это тяжёлое время, и вовсе подозрительно молчит. Наряду со всем она также не может понять, в какой переломный момент Эрик стал так важен для неё, но так заметно и болезненно ощущает внутреннюю пустоту и какую-то серость, теперь окружающую её целиком и полностью. Мир будто лишился многочисленных красок, став таким безликим и безжизненным, как и сама Бесстрашная, вместо которой теперь можно наблюдать только блёклую оболочку, потихоньку наполняющуюся чернотой и ярко-алым гневом. Все её движения резкие и порывистые, карие глаза предельно сосредоточенно оглядывают местность, не упуская ничего из виду, а произносимые слова сухие и избитые — эта защитная реакция лишь на время отгораживает Феникс от происходящего и притупляет все чувства, но только до определённого момента. И уже сейчас, сжавшись то ли от холода, то ли от комка эмоций, который сдавливает изнутри и который она упорно пытается сдерживать, Феникс неосознанно гипнотизирует протяжённую стойку, тогда как ранее растерянный взгляд сейчас выражает полное равнодушие и спокойствие. Ничто не может выдать в ней искреннего переживания и сокрушительной боли, которая парализует всё тело. Даже будто бы потемневшие на пару тонов глаза подобны взору: такие же холодные и отчуждённые, только заметная краснота может указать на недавние слёзы. В зрачках не появляется ни капли радости или облегчения, когда на поверхность опускается доверху наполненная бутылка какого-то крепкого алкоголя. Не в силах выдать хоть одно слово, девушка слабо, но благодарно кивает в ответ, ловко откручивая крышку уже не трясущимися руками и делая первый глоток прямо из горла, морщась не то от непривычного, слишком жгучего вкуса, не то от неутихающей боли, которую прямо сейчас пытается заглушить единственным доступным и безусловно действенным — однако лишь на короткое время — способом. Мужчина, чуть хмурясь, пристально наблюдает за девушкой, и, надо отдать должное, не лезет в душу, и сохраняет молчание. Привычная тишина склада не настораживает, как раньше, а только успокаивает натянутые струной и до невозможности расшатанные нервы Феникс. Она судорожно и как бы тяжело вздыхает, чувствуя такое долгожданное тепло, медленно, словно крадучись, разливающееся по телу, и на мгновение прикрывает веки, устало и из последних сил придерживая голову кулаком. Вместо долгожданной темноты перед глазами опять встают назойливые воспоминания, и девушка вновь тянется к бутылке, затем зажмуриваясь, как в первый раз. Бесстрашная как бы неверяще качает головой, словно борясь с самой собой и отрицая очевидные вещи, и как-то разочарованно поджимает губы.

— Этого просто не может быть... — осипшим голосом выдаёт Феникс, по-прежнему не отрывая безучастного взгляда от металлической стойки. — Всё так глупо, невозможно, нереально!..

— Говоришь прямо как Дивергент, — как всегда ровно и твёрдо выдаёт мужчина, неотрывно глядя на девушку, и их одинаково суровые взгляды наконец пересекаются. — Потом будет легче. Когда наступит стадия адаптации к потере. Пока что у тебя явное отрицание. Скоро появятся эмоциональные выплески, злость, страх.

— Уже... — грустно усмехается она, делая новый глоток и спёрто выдыхая.

— Тогда скоро для твоего состояния будут характерны поиски выхода, дезорганизация, паника... — начинает монотонно перечислять он, порождая ещё большее раздражение у Бесстрашной.

— Хватит, пожалуйста, — как можно сдержаннее протягивает девушка, болезненно поморщившись, и мужчина моментально затихает. — Почему я никогда не слушала его? Как же он во всём прав... был...